К вопросу о глобализации в Средние века:
итальянские колонии Северного Причерноморья в XIV-XV вв.
как субъекты двойного подданства
Глобализационные процессы отнюдь не являются изобретением нашего времени: они происходили и в древности, и в средневековье. В те времена они преимущественно выражались преимущественно в одной форме – в подчинении одних государств и народов другим и навязывание им своих государственных, правовых, культурных традиций.
Особое место в политике глобализации в Средние века принадлежало Монгольской империи, созданной в начале XIII в. Чингис-ханом. Во-первых, ее основатель и его преемники, даже завоевывая соседние народы, не стремились фундаментально изменять их национальные традиции, ограничившись созданием лишь «надсистемы» управления в форме ханской администрации. Во-вторых, глобализаторская политика ханов предусматривала интеграцию и с не завоеванными странами и народами – путем выработки неких компромиссных норм, общих принципов управления и разрешения споров и пр.
О глобализационной политике Монгольской империи уже написано несколько работ.[1] Гораздо меньше известно о ее продолжении в государствах- преемниках империи, в частности – в Золотой Орде. А между тем, ее глобализационная политика представляет большой интерес, поскольку ордынские ханы предпринимали политику интеграции (причем относительно мирным путем) с государствами Западной Европы, чуждыми им по языку, культуре, религии, общественно-экономическому строю.
Наше внимание привлек один из примеров этой политики – процесс взаимодействия ханов Золотой Орды и колоний итальянских торговых республик на ее территории, в результате которого эти колонии приобрели весьма своеобразный статус двойного подданства.
339
Рассмотрим историю формирования этого статуса и его правовые характеристики.
Первые торговые поседения итальянцев в Северном Причерноморье возникли еще в начале XIII в., т. е. задолго до утверждения здесь власти золотоордынских ханов (завоевавших эти территории к 1239 г.). Уже в 1200-е гг. торговые компании Венеции и Генуи имели фактории в Крыму. De facto их существование было признано ханами Золотой Орды после ее образования, но формально признание состоялось гораздо позднее.
Традиционно возникновение системы генуэзских владений в Крыму с центром в Кафе (Феодосии) связывается с именем первого ордынского хана Менгу-Тимура, внука Бату, который приблизительно между 1266 и 1269 гг. через своего крымского наместника (улус-бека) Уран-Тимура санкционировал их признание.[2]
Признание отнюдь не означало, что Золотая Орда стала сюзереном этих колоний: на данном этапе речь шла только об установлении взаимовыгодных торговых и дипломатических отношений. Впрочем, обоюдная выгода совершенно не исключала враждебных действий сторон. Так, в 1308 г. хан Токта осадил Кафу и конфисковал имущество генуэзских торговцев в своих владениях; в 1344-1345 гг. Кафу осаждал хан Джанибек, в 1397 г. – Токтамыш, а годом позже – его соперник Едигей.[3]
Установление сюзеренитета Золотой Орды над генуэзскими владениями в Крыму нередко связывается с именем всесильного ордынского временщика Мамая. В 1375 г. он конфисковал у генуэз-
340
цев 18 селений Судакской долины[4] и, по предположению некоторых исследователей, заключил с Кафой договор, согласно которому жители последней обязывались участвовать даже в его военных мероприятиях. Поэтому упомянутые в памятниках о Куликовской битве «фряги», сражавшиеся на стороне Мамая, нередко считаются представителями гарнизона Кафы.[5] Официально обязательство генуэзцев Кафы совместно с ханом воевать против общих врагов было оговорено несколько позднее, при заключении договора с ханом Токтамышем.[6]
Однако мы считаем, что начало вассалитета Кафы от ордынских ханов следует датировать 1381 г., когда упомянутые 18 селений были возвращены генуэзцам Токтамышем, победителем Мамая: новый хан выдал итальянцам ярлык, что свидетельствует об их подчиненном по отношению к нему положении.[7] Надо полагать, смута в Золотой Орде и неопределенность положения самих генуэзских колоний в Крыму побудили общину Кафы признать власть ханов. А поскольку в конце XIV в. на трон Орды нередко претендовали по нескольку человек, было принято решение признавать власть того хана, который в это время владел столицей – Сараем. Символом подданства стали чеканенные с начала XV в. кафинские монеты, на одной стороне которых изображался герб Генуи, на другой – имя сарайского хана.[8]
341
Несколько иначе развивались отношения Золотой Орды с колониями другой итальянской торговой республики – Венеции. В 1320 г. венецианцы обратились к хану Узбеку с прошением о выделении им в Азаке (Азов) территории для фактории. Прецеденты создания таких колоний в Причерноморье уже были: венецианцы имели фактории и в Трапезундской империи, и в государстве ильханов в Иране. Тем не менее, решение Узбека было принято лишь 12 лет спустя: по-видимому, ордынские политики решили провести подробное исследование упомянутых прецедентов, чтобы выработать условия, наиболее выгодные для своего хана. В результате в 1332 г. Узбек выдал венецианцам ярлык, согласно которому им выделялся участок земли в Азаке; тем самым было положено начало существованию венецианской колонии Тана. [9]
Стоит отметить, что, в отличие от Кафы, отношения Золотой Орды с венецианцами Таны изначально оформлялись как сюзерена с вассалом: в городе размещались ханский даруга (градоначальник) и таможенник, контролировавшие жизнь колонии. Вместе с тем, как и в случае с генуэзскими колониями, подданство было двойным: консул Таны назначался венецианским сенатом и нередко совмещал свои обязанности главы общины с функциями посла в Золотой Орде.
Обратим также внимание, что (опять же, как и в случае с генуэзской Кафой) нахождение в ордынском подданстве не избавляло Тану от конфликтов с ханом: так, в 1343-1344 гг. хан Джанибек напал на их владения и на 5 лет запретил итальянцам торговать в Золотой Орде.[10] В 1345-1346 гг. он вновь осаждал Тану, однако неудачно. В 1362 г. Мамай и поставленный им хан Абдаллах захватили Азак и устроили резню местных венецианцев, очевидно поддержавших одного из их конкурентов (предположительно Кильдибека). Во время этой бойни погиб даже консул Таны и посол в Золотой Орде Якопо Корнаро.[11] В 1411 г. Тану осаждал Тимур-хан.[12]
342
Ранее став вассалом Золотой Орды, Тана ранее и поплатилась за это: в 1395 г. она, как и другие ордынские города, была разорена Тимуром. И хотя вскоре город был восстановлен и при поддержке Венеции просуществовал еще до 1470-х гг., он превратился всего лишь в небольшое поселение, утратив прежнее стратегическое значение. Кафа же сохраняла значение еще и во второй половине XV в.[13]
Итак, каковы же были формально-юридические признаки двойного подданства итальянских колонной в Северном Причерноморье? Самый главный из них – регламентация жизни колоний законами как их итальянских «метрополий», так и правом Золотой Орды. «Итальянская составляющая» уже была в достаточной степени исследована специалистами,[14] так что мы считаем более целесообразным обратиться к анализу сведений об «ордынской составляющей», которые дошли до нашего времени в форме ряда официальных документов, сохранившихся в архивах Венеции и Генуи.
Прежде всего, о подданстве ханам Золотой Орды свидетельствует сам факт выдачи колониям ханских ярлыков: до нашего времени сохранились тексты ярлыков (или сообщения о факте их выдачи) как венецианским, так и генуэзским колониям.[15] А ярлыки, как известно, выдавались лишь нижестоящим по положению и зависимым от издавшего их государя лицам или территориям.
Не менее красноречивым подтверждением ордынского подданства является и вышеупомянутая чеканка монеты с именем ханов Золотой Орды.
В документах, сохранившихся в архивах Венеции зафиксированы сведения о функционировании в Тане совместного суда для разбора тяжб между ордынцами и венецианцами: их споры рассматривали венецианский консул и ордынский даруга или назначаемые ими чиновники.[16]
343
Да и сам факт постоянного присутствия в венецианской колонии ордынских чиновников с контрольными функциями – свидетельство зависимого положения от Золотой Орды.
Не только ханские ярлыки регулировали деятельность колоний, но и «татарские обычаи», т. е., вероятно, общеордынское законодательство, обязательное для всего населения Орды, включая и итальянские колонии. Так, например, еще в документах 1474 г., известных как «Дело братьев Гуаско», сообщается, что генуэзцы братья Гуаско, владевшие крымским селением Скути (под Кафой), обвинялись в нарушении местного законодательства и, в частности, во взимании дополнительных поборов «сверх норм, установленных обычаями татар».[17]
Действие «татарских законов» в итальянских колониях подтверждается также тем, что в ярлыках, выданных венецианских купцам Азова, предусматривается уплата ими налогов – не только как иностранных торговцев в Золотой Орде, но и как подданных ордынского хана.
Наконец, вспомним и уже упомянутую нами обязанность генуэзской Кафы предоставлять войска для ведения боевых действий Золотой Орды. Несмотря на спорность этого предположения, все же считаем возможным его отметить, поскольку предоставление войск своему сюзерену также весьма органично вписывалось в систему вассальных отношений.
Обобщим дошедшие до нас сведения в форме следующей таблицы:
№ п/п
Тана (Венеция) Кафа (Генуя)
1
Выдача ярлыков населению Выдача ярлыков населению
2
Чеканка монеты с именем хана
3
Совместный суд (для разбора споров между ордынцами и венецианцами)
4
Ордынские даруга и таможенник
5
Действие законов Золотой Орды
344
6
Уплата ордынских налогов (не только тех, которыми облагались иностранные торговцы)
7
Предоставление войск для участия в боевых действиях Орды
Итак, целый ряд существенных показателей позволяет говорить о том, что торговые колонии Венеции и Генуи в Северном Причерноморье обладали статусом подданных хана Золотой Орды – помимо подданства собственным итальянским «метрополиям».
На наш взгляд, статус двойного подданства итальянских колоний представляет собой яркий пример глобализации по «монгольскому варианту». Без прямых военных действий (серия упомянутых локальных конфликтов не принимается нами в расчет, поскольку они не преследовали цели подчинения колоний Золотой Орде) итальянские торговые поселения добровольно признали власть ордынских ханов и стали частью обширной оседло-кочевой империи, отличавшейся от них по языку и культуре, религии и хозяйственному укладу.
Вероятно, причину этого решения следует искать в том, что Золотая Орда не навязывала колониям собственные ценности – культурные, государственные, правовые – а шла на компромисс и нередко даже заимствовала кое-что из государственной и правовой практики европейских государств. Примеры тому – наличие в Золотой Орде налогов, которые отсутствовали в Монгольской империи, но были широко распространены в Западной Европе со времен Римской империи,[18] или создание совместных судов для разбора дел между представителями различных национальностей.
Стоит отметить, что статус двойного подданства, столь необычный для Западной Европы,[19] был весьма распространен в кочевых империях, подобных Золотой Орде. Уже в VIII в. город Сугдея (впоследствии – генуэзская колония Солдайя, современный Судак) находился под двойным управлением Хазарского каганата и Визан-
345
тийской империи.[20] Таким же статусом обладал ряд южнорусских земель в XIV-XVII вв., находившихся формально в подданстве Литвы (затем Речи Посполитой или Московского царства) и Золотой Орды.[21] Аналогичным образом, еще в XVIII в. казахи признавали сюзеренитет и Российской империи и китайской империи Цин. Некоторые же алтайские территории в XVII-XVIII вв. находились даже под тройным подданством – московского царя, джунгарского (ойратского) хана и манчжурского императора.[22]
Широкое распространение такого явления в кочевых или оседло-кочевых государствах, по-видимому, следует объяснять несколькими причинами. Во-первых, его обуславливала динамичность границ кочевых народов, постоянно перемещавшихся с территорий, находившихся во владениях одного государя, на территории другого. Во-вторых, само понятие подданства толковалось кочевыми народами несколько иначе, чем в европейской политической традиции: кочевники готовы были платить дань за защиту от внешних врагов, но никоим образом не желали лишаться права по собственному желанию занимать и покидать земли своих номинальных сюзеренов.[23] В-третьих, при тесных контактах кочевых и оседлых народов было невозможно строить систему управления на основе принципов исключительно одного из них – требовалось находить некий компромисс, что прекрасно осознавалось правящей верхушкой. Подчинение власти как кочевого государства, так и администрации оседлого являлось в данном случае наиболее оптимальным выходом. Надо полагать, именно эта третья причина и обусловила формирование статуса двойного подданства итальянских колоний в Северном Причерноморье.
// Право и глобализация: проблемы теории и истории: Труды международной научно-практической конференции. Санкт-Петербург, 28 ноября 2008 г. СПб., 2009. С. 338-345.
[1] См., напр.: Бира Ш. Mongolian Tenggerism and Modern Globalism // Бира Ш. ТYYвэр зохиолууд. Collection of Selected Papers. УБ., 2007. Т. 109-118; Batbold A. Globalization during the Yuan Dynasty under Khubilai Khan’s Rule and Lessons for Modern Globalization Effort. – The Fletcher School of Law and Diplomacy, 2001.
[2] См., напр.: Шостак В. История черноморской торговли в средних веках. Ч. I. Одесса, 1850. С. 60; [Колли Л. П.] Извлечение из сочинения Вильгельма Гейда «История торговли Востока в Средние века (Колонии на северном побережье Черного моря. Конец западных колоний северного побережья Черного моря)» // Известия Таврической ученой архивной комиссии. № 52. 1915. С. 77; Узлов Ю. А. К вопросу об итальянской колонизации Северо-Западного Кавказа в XIII-XV вв. // Причерноморье, Крым, Русь в истории и культуре. Материалы II Судакской международной конференции (12-16 сентября 2004 г.). Ч. II. Киев-Судак, 2004. С. 213; Canale M. G. Delle Crimea, del suo commercio, e dei suoi dominatori, dalle origini fino ai dì nostri, Commentari Storici. Genova, 1855. Р. 154
[3] Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. I. Извлечения из сочинений арабских. СПб., 1884. С. 162, 364, 454, 531; Волков М. О соперничестве Венеции с Генуей // Записки Одесского общества истории и древностей. Т. 4. Отд. 4-5. Одесса. 1858. С. 156, 158; Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция золотоордынских документов XIV века из Венеции: Источниковедческое исследование. СПб., 2002. С. 82-83.
[4] Кеппен П. О древностях южного берега Крыма и гор Таврических. СПб., 1837. С. 83-85; Григорьев А. П. Загадка крепостных стен Старого Крыма // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2003. Сер. 2. Вып. 4 (№ 26). С. 27-28. Н. Мурзакевич относит эти события к 1380 г. (Мурзакевич Н. История генуэзских поселений в Крыму. Одесса, 1837. С. 46-47).
[5] См., напр.: Егоров В. Л. Золотая Орда перед Куликовской битвой // Куликовская битва: Сборник статей. М., 1980. С. 212. Впрочем, сегодня версия об участии кафинской пехоты не принимается большинством исследователей (см. критику, напр.: Широкорад А. Загадки поля Куликова. Вопросы, на которые нет ответов вот уже 625 лет // Независимое военное обозрение. 09.09.2005).
[6] См.: Шостак В. История черноморской торговли в средних веках. С. 88.
[7] Mas Latri L. de. Privileges commerciaux accordes a la Republique de Venice par les princes de Crimee et les Emperors Mongoles du Kiptchak // Biblioteque de l”Ecole des charts. 6-e serie. T. 4. Paris, 1868. P. 580-595; Брун Ф. Я. Материалы для истории Сугдеи // Брун Ф. Я. Черноморье. Сборник исследований по исторической географии Южной России. (1852-1877 г.). Ч. 2. Одесса, 1880. С. 144-145; Di Cosmo N. Mongols and Merchants on the Black Sea Frontier in the Thirteenth and Fourteenth Centuries: Convergences and Conflicts // Mongols, Turks and others. Eurasian Nomads and the Sedentary World. Leyden; Boston, 2005. P. 396.
[8] См.: Хромов К. К. Новое в изучении медных генуэзско-татарских монет города Каффы XV в. // Труды международной нумизматической конференции «Монеты и денежное обращение в монгольских государствах XIII-XV веков». III МНК – Старый Крым. 3–9 октября 2004. М., 2005. С. 8.
[9] Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция золотоордынских документов XIV века из Венеции. С. 9, 10.
[10] Скржинская Е. Ч. История Таны (XIV-XV вв.) // Барбаро и Контарини о России. М., 1971. С. 34; Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция золотоордынских документов XIV века из Венеции. С. 79.
[11] Скржинская Е. Ч. Венецианский посол в Золотой Орде: По надгробию Якопо Корнаро, 1362 г. // Византийский временник. Т. 35. 1973. С. 115-116; Григорьев А. П. Золотоордынский город Янгишехр // Вестник Санкт-Петербургского университета. 1994. Сер. 2. Вып. 2. С. 33.
[12] См.: Сафаргалиев М. Г. Распад Золотой Орды // На стыке континентов и цивилизаций: Из опыта образования и распада империй X-XVI вв. М., 1996. С. 439.
[13] См.: Скржинская Е. Ч. История Таны (XIV-XV вв.). С. 38-39.
[14] См., напр.: Шостак В. История черноморской торговли в средних веках. С. 67-75; [Юргевич В.] Устав для генуэзских колоний в Черном море, изданный в Генуе в 1449 году // ЗООИД. Т. V. 1863. С. 629-837.
[15] См. общую характеристику этих документов: Вашари И. Жалованные грамоты Джучиева Улуса, данные итальянским городам Кафа и Тана // Источниковедение истории Улуса Джучи (Золотой Орды). От Калки до Астрахани. 1223-1556. – Казань, 2001. С. 193-206.
[16] См. подробнее: Почекаев Р. Ю. Суд и правосудие в Золотой Орде // Правоведение. 2004. № 2. С. 222-223. Интересно отметить, что сами ордынцы нередко апеллировали к суду генуэзцев Кафы, считая его более справедливым, чем суд собственных правителей (см.: Мурзакевич Н. История генуэзских поселений в Крыму. С. 39)!
[17] Дело братьев Гуаско / Пер. С. А. Милицына // Очерки истории Сурожа IX-XV веков. Симферополь, 1955. С. 90.
[18] Речь идет, в частности, о системе торговых пошлин и таможенных сборов (см. подробнее: Рогачевский А. Л. Кульмская грамота – памятник права Пруссии XIII в. СПб., 2002. С. 222).
[19] В европейской средневековой правовой практике такие примеры нам неизвестны.
[20] Васильев А. В., Автушенко М. Н. Загадка княжества Феодоро. Севастополь, 2006. С. 45.
[21] См. подробнее: Почекаев Р. Ю. Русские земли в татарско-литовских отношениях и Москва (по данным ханских ярлыков конца XIV – начала XVI в.) // Труды кафедры истории России с древнейших времен до ХХ века. Т. I. СПб., 2006. С. 213-229.
[22] Эта система, традиционно именуемая в исторической науке «двоеданничеством» или «троеданничеством», подробно проанализирована отечественными исследователями, см., напр.: Боронин О. В. Двоеданничество в Сибири. Барнаул, 2003; Трепавлов В. В. Белый царь. Образ монарха и представлении о подданстве у народов России XV-XVIII вв. М.: Восточная литература, 2007. С. 175-179.
[23] См. подробнее: Трепавлов В. В. Белый царь. С. 134-197.