Почекаев Р. Ю.
Ордыноведение на рубеже веков
[Рецензия на:] История татар с древнейших времен. В 7 тт.: Т. III. Улус Джучи (Золотая Орда). XIII – середина XV в. / Гл. ред. М. А. Усманов, Р. С. Хакимов. Казань, 2009. 1056 с.
Третий том «Истории татар с древнейших времен в семи томах» целиком посвящен эпохе монгольского завоевания и Золотой Орде (до середины XV в.). Соответственно, книга может представлять интерес и ценность не только как исследование очередного этапа истории татарского народа, но и как самостоятельная фундаментальная работа по истории Золотой Орды – уникальной цивилизации в истории Евразии, что убедительно доказывают авторы издания.
Уникальность книги объясняется тем, что редакторы многотомного издания в рамках работы над этим томом сознательно отказались от «национализации» Золотой Орды, т. е. представления ее как татарского средневекового государства – хотя в рамках целей и задач многотомного проекта «Истории татар» могли бы ограничиться просто описанием истории татарского этноса в золотоордынский период. Однако в книге представлена полная история Золотой Орды – всех областей, которые входили в ее состав на протяжении существования этого государства. Соответственно, дана характеристика не только тех регионов, которые населяли предки нынешних татар (Поволжье, Крым, Сибирь), но и тех, которые к татарам не имели отношения, но играли важную роль в империи Джучидов – Западный Казахстан, Хорезм, Кавказ и т. д.
Последовательно рассмотрены основные аспекты золотоордынской истории: предыстория (монгольские завоевания, создание Монгольской империи и выделение из ее состава Улуса Джучи), политическое развитие (включая внутреннюю и внешнюю политику), государственное и административное устройство, военная история, экономика, религия, наука, культура и искусство. Весьма важным и корректным с научной точки зрения представляется тот факт, что редакторы издания, имея полное право подбора авторов для тома, не пожелали ограничиваться «собственными ресурсами», хотя и могли привлечь к написанию материалов книги сотрудников Института истории АН РТ, Казанского государственного университета и других научных и образовательных структур Татарстана. Однако они сделали ставку не на национальный характер издания, а на научную квалифицированность и объективность и поэтому привлекли для написания статей по отдельным аспектам золотоордынской истории и культуры именно специалистов по этим аспектам. Так, например, «предыстория» Золотой Орды (монгольские завоевания и образование Монгольской империи) описаны Е. И. Кычановым (Санкт-Петербург), основы политического и государственного устройства Золотой Орды – В. В. Трепавловым (Москва), М. А. Усмановым (Казань) и Д. М. Исхаковым (Казань), военное дело – М. В. Гореликом (Москва) и И. Л. Измайловым (Казань), история Крымского улуса и история золотоордынской материальной культуры – М. Г. Крамаровским (Санкт-Петербург), история Улуса Шибана – В. П. Костюковым (Челябинск), золотоордынские владения в Казахстане – К. М. Байпаковым (Казахстан), эпоха Токтамыша – И. М. Миргалеевым (Казань), взаимодействие Золотой Орды с государствами Европы – Х. Гекеньяном (ФРГ), И. Вашари (Венгрия) и Ю. Шамильоглу (США) и т. д.
Очень важным дополнением к тому представляются приложения, включающие в себя источники по предыстории и истории Золотой Орды, по ее культуре. В книге приведены фрагменты (а в некоторых случаях – и полные тексты) средневековых сочинений, ознакомление с которыми позволяет лучше понять специфику золотоордынской цивилизации, так сказать, «проникнуться» духом ее эпохи. Многие из приведенных источников ранее были опубликованы либо незначительным тиражом, либо только в малотиражных изданиях, практически недоступных не только широкому кругу читателей, но и специалистам – например, письма папы Бенедикта XII к хану Узбеку и его семейству (с. 841-843), «Шейбаниада» (с. 930-936) и др. Другие источники известны более широко, но никогда не были представлены в виде единой подборки. Таким образом, приложения к данному тому «Истории татар» представляют собой и весьма полную хрестоматию по истории золотоордынской цивилизации.
251
Также немалую ценность имеет и справочно-библиографический аппарат книги. Практически как самостоятельная публикация может расцениваться список источников и литературы – пожалуй, наиболее полный библиографический перечень по истории Золотой Орды, какой только был опубликован на сегодняшний день. Несомненно, большой заслугой редакторского коллектива являются подробнейшие именной и политико-географический указатели, существенно облегчающие работу с книгой.
В результате на свет появился том объемом более чем в тысячу страниц – уникальная энциклопедия по истории Золотой Орды и золотоордынской цивилизации, аналогов которому, пожалуй, не было ни в отечественной науке, ни в мировой. По сути содержание книги отражает сегодняшний уровень развития историографии истории и культуры Золотой Орды, ее новейшие достижения. При этом практически каждый ее раздел, каждая глава и каждый параграф представляют собой, на мой взгляд, самостоятельное завершенное произведение и могут быть эффективно использованы специалистами, сосредоточившими внимание на каком-либо конкретном аспекте золотоордынской истории или культуры.
Однако было бы некорректным с научной точки зрения сосредоточиться на достоинствах этого великолепного издания и ничего не сказать о ее недостатках. А таковые, безусловно, имеются, что, впрочем, никоим образом ни умаляет ни значения книги, ни ее высочайшей научной ценности. Более того, многие недочеты могут быть извинены за счет огромного объема работы и сложности работы редакторского коллектива. Тем не менее, считаю необходимым все же обратить внимание на некоторые недостатки. Правда, не будучи специалистом по ряду аспектов золотоордынской истории, считаю себя вправе высказать несколько суждений по тем аспектам, которые мне ближе – по политической и государственно-правовой истории Золотой Орды, биографическим данным по отдельным правителям и политическим деятелям.
Так, уже на с. 4 встречается упоминание о «фактах поездок» золотоордынских правителей Сартака и Улагчи в Каракорум для утверждения их Великим ханом. Однако «факт» о такой поездке Улагчи в источниках не зафиксирован – есть только сведения о том, что после смерти Сартака хан Мунке издал распоряжение о том, что его наследником должен стать Улагчи, а регентшей – его бабка Боракчин.[1]
При характеристике исследовательских работ по истории Золотой Орды среди «нейтральных трудов» (с. 33) упомянута работа Д. Г. Хрусталева «Русь от нашествия до “ига” (30-40 гг. XIII в.)», изданная в Санкт-Петербурге издательством «Евразия» в 2004 г. (переиздана в 2008 г.). Однако подробное знакомство с этой работой заставляет усомниться в ее «нейтральном» характере, хотя сам ее автор и заявляет о таковом: книга написана исключительно с позиций древних русских летописцев и отечественных историографов более позднего времени.
На с. 186 В. В. Трепавлов (правда, в виде осторожной гипотезы) высказывает предположение, что при формировании удельной системы Улуса Джучи мог учитываться состав племенных общин, обладающих определенными районами кочевания. Представляется, что было бы более корректно соотнести «этнические» названия не с самим населением, а именно с его предводителями, т. е. община могла носить этноним своего главы, происходившего из того или иного рода.[2] Тем более что и сам В. В. Трепавлов рассматривает гипотезу о «ведущих аристократических кланах, стоящих у руля государства».
На с. 238 в качестве даты прихода к власти Урус-хана в Кок-Орде назван 1361 г. – при этом совершенно не учитываются данные источников и мнения ряда исследователей о том, что на самом деле он стал ханом лишь в 1368 г. На следующей странице (с. 239) Урус однозначно назван внуком кок-ордынского хана Эрзена и, потомком Орду-Ичена, старшего сына Джучи; соответственно, происхождение его потомков, казахских ханов, также выводится от Орду. Таким образом, автор статьи (А. Ш. Кадырбаев) опирается исключительно на сведения Муин ад-Дина Натанзи[3] и не учитывает сведения других источников – в частности, «Муизз ал-ансаб», «Чингиз-наме» и пр.,
252
где происхождение Уруса выводится от Туга-Тимура, тринадцатого сына Джучи. Несмотря не то, что научные дискуссии о происхождении этого хана до сих пор ведутся,[4] неучет этих источников представляется весьма досадным упущением – даже если автор статьи и придерживается противоположной позиции.
Там же, на с. 239-240 фигурирует название «Узбекский улус», которое, по утверждению А. Ш. Кадырбаева со второй половины XIV в. заменяет понятие «Кок-Орда». Нахожу это утверждение спорным: «Узбекский улус» – такой же историографический термин, как и собственно «Золотая Орда». Действительно, еще в середине XIV в. в персидской историографии (в частности у Хамдаллаха Казвини) упоминается название «Мамлякат-и Узбеки», т. е. «Узбекское государство», однако этот термин относится ко всему Улусу Джучи в целом и связан с именем хана Узбека.[5] Понятие же «Узбекский улус», равно как и «государство кочевых узбеков» в отношении бывшей Кок-Орды – это изобретение новейшей историографии. Рискну высказать осторожное предположение, что восточное крыло Золотой Орды могло именоваться Кок-Ордой вплоть до ухода Мухаммада Шайбани в Мавераннахр и основания им Бухарского ханства.
В статье о структуре власти и управления в Золотой Орде Д. М. Исхаков и И. Л. Измайлов представляют, на мой взгляд, несколько идеализированную структуру административного деления Золотой Орды. ПО их мнению, царевичи-Чингизиды являлись темниками, т. е. правителями туменов, а в их подчинении находились беки – тысячники, сотники и т. д. (с. 316). Подобная схема представляется несколько упрощенной и не совсем корректной. Есть серьезные основания предполагать дуализм административно-территориального устройства Улуса Джучи, выражавшийся в параллельном существовании как административных единиц десятичной системы (тумены – тысячи – сотни – десятки), контролировавшихся ханской ставкой, так и полунезависимых владений влиятельных огланов-Чингизидов и родоплеменных вождей, кочевые владения которых не вписывались в общую структуру административного устройства Золотой Орды. Нельзя не признать, однако, что этот вопрос очень сложен, скудно освещен в источниках и нуждается в дальнейших исследованиях.
На с. 319 те же авторы характеризуют курултай как орган, играющий весьма важную роль в общественной жизни Улуса Джучи. Однако они никак не оговаривают, что уже со времен Узбека роль курултая была сведена к чисто формальной функции – формальному утверждению кандидатуры хана и подтверждению его наиболее важных ханских решений. Собственно, сами же Д. М. Исхаков и И. Л. Измайлов отмечают значение курултая в Монгольской империи, констатируя, что в Золотой Орде все дела решались 50 или 70 наиболее влиятельными эмирами страны. Думается, здесь речь идет уже не о курултае, а о своего рода «семейном совете», поскольку большинство влиятельных политиков Золотой Орды являлись либо Чингизидами, либо были связаны с Золотым родом узами родства и брака.
На с. 324 баскаки и даруги представлены как две разновидности чиновников, хотя современными исследователями доказано, что это – соответственно тюркское и монгольское названия одной и то же должности.[6] Это отчасти признается и самими авторами, которые отмечают, что слово «даруга», «подобно баскаку, квалифицировано как титул имперского чиновника».
В статье по антропологии населения Улуса Джучи Л. Яблонский некритично ссылается на утверждение Г. А. Федорова-Давыдова о «срастании» тюрко-монгольской аристократии с представителями знати завоеванных областей (с. 374). Ни о каком «срастании» никогда на протяжении всей истории Золотой Орды речи не шло: современные исследования (Д. М. Исхакова и др.) прекрасно отражают закрытость правящей верхушки Монгольской империи и Золотой Орды, сохранение ими своей национальных, культурных, идеологических ценностей. Единственный пример «срастания» – это браки Чингизидов с представительницами родов влиятельного мусульманского духовенства (сейидов и ходжей), но никак не с «представителями городской верхушки».
В статье И. Волкова и А. Ш. Кадырбаева немецкий солдат-наемник, побывавший в ряде тюрко-монгольских государств на рубеже XIV-XV вв. и оставивший записки о своих приключениях, превратился в автора, «посетившего Крым в начале XIV в.» (с. 389). Это можно было бы воспри-
253
нять как опечатку, однако, по-видимому, авторы сознательно исказили дату, чтобы обосновать свое утверждение о значительной роли караимов в Крыму уже в XIII в.
Вызывает некоторые сомнение утверждение Ч. Гальперина о том, что в Золотой Орде не было разделения властей на военную и гражданскую (с. 434). Несомненно, подобное разделение было, что подтверждается наличием в структуре управления темников (военачальников или военных губернаторов) и даруг (представителей гражданской власти).
В статье о Крымском улусе М. Г. Крамаровский не вполне корректно называет одного из участников Синеводской битвы 1362/1363 г. «эмиром Мангупа» (с. 442). Фигурирующий под этим титулом Дмитрий, и в самом деле был правителем Мангупа, но вряд ли носил титул эмира, поскольку являлся потомственным князем греческого княжества Феодоро, вассального по отношению к Золотой Орде.
Не вполне понятно, на каком основании И. Л. Измайлов относит Арабшаха, равно как им других Шибанидов 1370-х гг. к сторонникам хана Уруса (с. 464, 704). Скудные сведения источников позволяют считать Арабшаха (потомка Шибана, пятого сына Джучи) самостоятельным правителем, враждебным как ханам Мамая, так и монарха Кок-Орды из рода Туга-Тимура. Ряд источников позволяет предположить последующее сотрудничество Арабшаха – но с Токтамышем, соперником Уруса.
Не выглядит убедительной трактовка И. Вашари причин похода ордынцев и болгар на Византию в 1264 г.: согласно мнению исследователя инициатива принадлежала болгарам, и ордынские войска присоединились к ним в надежде на богатую добычу (с. 509). Однако подобная трактовка представляется результатом лишь логических построений автора. Даже если освобождение султана Изз ад-Дина Кей-Кавуса из византийского плена (явившееся одним из результатов похода) было всего лишь предлогом для враждебных действий против Византии, то восточные источники приводят и вполне реальную причину похода – препятствование императора Византии обмену дипломатическими миссиями правителями Золотой Орды и Египта.[7]
Некоторые фактические ошибки представлены у И. Вашари и при характеристике ордынско-византийских отношений 1330-х гг. Так, например, он называет императора Андроника II отцом свергнувшего его Андроника III и датирует его смерть 1328 г. (с. 515, 517). Между тем, Андроник II являлся не отцом, а дедом своего преемника и в 1328 г. был лишь отрешен от трона, тогда как умер уже в 1332 г.
В статье А. А. Арслановой преемником Хайду в Средней Азии назван Туга-Тимур (с. 533). Однако, как известно, Угедэиду Хайду наследовал его сын Чапар, у которого вскоре власть отнял Дува, потомок Чагатая. Туга-Тимур (Бука-Тимур) из рода Чагатаидов правил короткое время в 1270-е гг. в Мавераннахре.
Пожалуй, наиболее тенденциозно представлена в книге личность и деятельность выдающегося золотоордынского государственного деятеля Мамая. Являясь автором сравнительно недавно опубликованной биографии этого политика,[8] не могу не высказать несколько критических замечаний о его характеристике в рецензируемом издании.
Позволю себе не вполне согласиться с титулованием Мамая карачибеком (с. 302, 657, 690, 698). Прежде всего, до сих пор нет единого мнения, когда этот термин, в принципе, стал употребляться в Золотой Орде. Большинство исследователей относят его появление к концу XIV – началу XV вв., так что применительно к Мамаю этот титул можно считать анахронизмом. Но даже если допустить и более раннее происхождение института карачи-беков, то вряд ли можно было отнести к ним Мамая: сведения источников о нем дают основание считать его представителем улусной знати, потомственным темником (или даругой), но никак не одним из самых влиятельных ордынских эмиров. Его возвышение и занятие высшего административного поста в государстве было обусловлено рядом обстоятельств, среди которых вряд ли может быть названо то, что он и ранее являлся одним из самых могущественных ордынских аристократов.
254
Соглашаясь с тем, что Мамаю принадлежал Крым (с. 317) позволю себе скептически отнестись к утверждению М. Г. Крамаровского о существовании «эмирата» Мамая (с. 577).[9] Мамай, как известно, был беклярибеком при ханах Золотой Орды из рода Бату, никогда не проявлял сепаратистских намерений, а наличие у него собственных (или родовых, наследственных) владений не дает оснований говорить о некоем государственном или квази-государственном образовании, которое можно было бы назвать эмиратом.
Несколько неожиданным выглядит также титулование Мамая улуг-карачибеком (с. 409, 442). Хотя И. Л. Измайлов и представляет этот термин как аналог беклярибека (с. 409), насколько мне известно, такого термина в Золотой Орде (равно как и других чингизидских государствах) не существовало.
Несколько упрощенно и с рядом смелых допущений представлены события первых лет «Великой замятни» в Золотой Орде, связанные с выходом Мамая на политическую сцену. Так, например, в источниках мы не находим сведений о репрессиях Хызр-хана против рода Кият (с. 697): во-первых, сам Мамай сохранял пост придворного эмира и при Хызре, и при его преемнике Тимур-Ходже; во-вторых, согласно сведениям Утемиша-хаджи, восстание против Киятов имело место в Кок-Орде, а вовсе не в сарайских владениях Хызр-хана.
Вызывает сомнения также утверждение о том, что Мамай «двинул войска» против Тимур-Ходжи (с. 698): согласно данным средневековых источников, «мятеж» Мамая против этого хана заключался в том, что он всего лишь покинул Сарай и откочевал с верными ему войсками и эмирами в Крым, в свои родовые владения. Против Тимур-Ходжи он действовал, по-видимому, несколько позднее – находясь на службе у хана Кильдибека.
Удивляет утверждение И. Л. Измайлова о том, что в 1379 г. Мамай возвел на трон «своего» третьего хана (с. 705): результаты новейших источниковедческих и нумизматических исследований однозначно свидетельствуют о том, что вплоть до 1380 г. (до Куликовской битвы) Мамай поддерживал Мухаммада (Булака) – своего второго и последнего ставленника.
Не вдаваясь в подробности других аспектов, следует сказать несколько слов уже не с точки зрения специалиста по той или иной специфической сфере, а с позиции «придирчивого читателя». Так, например, при описании золотоордынских городов Поволжья (с. 194-208 и след.) авторы, на мой взгляд, слишком уклонились в сторону археологии. Конечно, с одной стороны это может быть воспринято в позитивном ключе: авторы стараются поделиться своими последними наработками в золотоордынской археологии, наиболее полно представить результаты своих исследований, позволяя делать обобщающие выводы читателям. Но с другой стороны хотелось бы получить больше информации о роли конкретных городов в истории Золотой Орды и Евразии в целом, о ее эволюции и т. д. – а именно так представлены, например, статьи об Улусе Мохши (с. 208-210) и о городах Нижней Сырдарьи (с. 259-262).
Огромный объем работы над рецензируемым изданием, естественно, не мог не вызвать опасности разночтений в разных материалах тома, некоторой доли противоречий в них, не замеченных редакторами. Однако если это вполне извинительно в отношении материалов разных авторов (например, на с. 184 В. В. Трепавлов вполне обоснованно пишет об ошибочности характеристики Ногая, Мамая и Едигея как временщиков, в то время как они являлись беклярибеками, а на с. 238 А. Ш. Кадырбаев именует их именно так), то можно найти противоречия даже в работах одного автора. Так, например, И. Л. Измайлов на с. 419 отмечает, что сообщение об участии генуэзской пехоты в Куликовской битве на стороне Мамая «весьма смутное», однако на с. 705 уже вполне определенно утверждает, что генуэзские наемники в этой битве участвовали. Правда, и этот пример противоречия, на мой взгляд, может быть извинен за счет огромного объема работы: перу И. Л. Измайлова принадлежит едва ли не четверть всех материалов тома (единолично или в соавторстве), так что подобные мелкие недостатки вполне компенсируются несомненными достоинствами его материалов в целом.
При описании ряда аспектов в издании не учтены последние наработки, публикации (в т. ч. и монографические) по ряду аспектов – в частности, историографии, нумизматике и др., появившие-
255
ся в 2008-2009 гг. Однако, думается, тут следует сделать скидку на то, что между временем подготовки материалов (большинство которых, насколько нам известно, писались в 2006-2007 гг.) и временем подготовки к изданию и издания тома (зима 2009/2010 г.) прошло довольно много времени – что вполне допустимо при работе над таким глобальным изданием.
Как уже было сказано выше, выявленные недостатки никоим образом не могут умалить масштабности, ценности, высокой научной значимости и полезности книги и весьма позитивного впечатления от ознакомления с ней. Несомненно, она станет важнейшим изданием для всех, кто занимается исследованиями в области золотоордынской истории, их настольной книгой, и ничего подобного в течение длительного времени, скорее всего, издано не будет.
Несмотря на довольно значительный для сегодняшнего времени тираж книги – 4 000 экз., – представляется, что далеко не все желающие (из числа не только интересующихся, но и специалистов-«ордыноведов») сумеют стать ее счастливыми обладателями. Однако, по некоторым сведениям, издатели планируют ее переиздание, что, конечно, позволит сделать книгу доступной для более широкой читательской аудитории. Подобную инициативу нельзя не приветствовать. И хочется думать, что соображения, высказанные в настоящей рецензии могут оказаться небесполезны при работе над новым изданием книги.
Список источников и литературы
Гончаров Е. Ю. Монетные дворы Улуса Джучидов // Труды международных нумизматических конференций «Монеты и денежное обращение в монгольских государствах XIII-XV веков». Саратов 2001, Муром 2003. М., 2005. С. 97-102.
Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М., 1998.
Исхаков Д. М. Исторические очерки. Казань, 2009.
Костюков В. П. Улус Джучи и синдром федерализма // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. 2007. № 1. С. 169-207.
Почекаев Р. Ю. Мамай. История «антигероя» в истории. СПб., 2010.
Почекаев Р. Ю. Право Золотой Орды. Казань, 2009.
Сабитов Ж. М. Аноним Искендера как генеалогический источник // Золотоордынская цивилизация. Сборник статей. Вып. 1 / Гл. ред. И. М. Миргалеев. Казань, 2008. С. 117-121.
Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Извлечения из персидских сочинений, собранные В. Г. Тизенгаузеном и обработанные А. А. Ромаскевичем и С. Л. Волиным / Введ., пер., комм. и указ. М. Х. Абусеитовой и Ж. М. Тулибаевой. Алматы, 2006.
Juvaini, Ata-Malik. Genghis Khan: The History of the World-Conqueror. Manchester, 1997.
Резюме
Статья представляет собой рецензию на третий том семитомной «Истории татар с древнейших времен», посвященный истории Золотой Орды. Автор рецензии дает общую характеристику издания, констатирует его ценность как фундаментального и систематизированного труда по истории Золотой Орды, а также отмечает и некоторые недочеты, которые нисколько не умаляют ценности и научного значения книги.
Abstract
Roman Yu. Pochekaev
The Study of the Golden Horde at the beginning of the 3rd millennium: [Review of:] History of Tatars from the earliest times: In 7 vol. Vol. III: Ulus of Juchi (The Golden Horde), 13th – middle of 15th c. / Ed. by M. Usmanov and R. Khakimov. Kazan: Institute of History named after Sh. Vardjani of Academy of Sciences of the Republic Tatarstan, 2009. 1056 p.
The review devoted to the third volume of the global “History of Tatars from the earliest times” in many volumes. Author characterizes the edition in general, pointed its great value as fundamental and systematized work on the Golden Horde history as well as mentions some weak points, which don’t decrease the perfect impression from the book.
// Золотоордынская цивилизация: Сб. статей. Вып. 4. Казань: ООО «Фолиант», Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ, 2011. С. 250-255.
[1] См., напр.: Juvaini Ata-Malik. Genghis Khan: The History of the World-Conqueror. Manchester, 1997. P. 268.
[2] Эта позиция изложена в ряде работ Д. М. Исхакова, см., напр.: Исхаков Д. М. Исторические очерки. Казань, 2009. С. 24-57.
[3] В сравнительно недавней работе Ж. М. Сабитова (Сабитов Ж. М. Аноним Искендера как генеалогический источник // Золотоордынская цивилизация. Сборник статей. Вып. 1 / Гл. ред. И. М. Миргалеев. Казань, 2008. С. 117-121.) вполне убедительно, на мой взгляд, обосновывается необходимость весьма критического отношения к сообщениям Муин ад-Дина Натанзи.
[4] Анализ версий pro et contra происхождения Уруса и его потомства от Орду-Ичена весьма подробно разобран В. П. Костюковым, см.: Костюков В. П. Улус Джучи и синдром федерализма // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. 2007. № 1. С. 195 и след.
[5] См. подр.: Греков Б. Д., Якубовский А. Ю. Золотая Орда и ее падение. М., 1998. С. 77.
[6] Обзор мнений представлен в работе: Почекаев Р. Ю. Право Золотой Орды. Казань, 2009. С. 105-107.
[7] См.: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Извлечения из персидских сочинений, собранные В. Г. Тизенгаузеном и обработанные А. А. Ромаскевичем и С. Л. Волиным / Введ., пер., комм. и указ. М. Х. Абусеитовой и Ж. М. Тулибаевой. Алматы, 2006. С. 148-150; Закиров С. Дипломатические отношения Золотой Орды с Египтом. М., 1966. С. 52-55.
[8] Почекаев Р. Ю. Мамай. История «антигероя» в истории. СПб., 2010.
[9] Впрочем, вполне возможно, что М. Г. Крамаровский в данном случае лишь опирался на следующую публикацию: Гончаров Е. Ю. Монетные дворы Улуса Джучидов // Труды международных нумизматических конференций «Монеты и денежное обращение в монгольских государствах XIII-XV веков». Саратов 2001, Муром 2003. М., 2005. С. 99. По крайней мере, единственное известное мне упоминание «эмирата» Мамая встречается там.