Почекаев Р. Ю. (Санкт-Петербург)

К вопросу об административном устройстве Золотой Орды
и пост-ордынских государств: особенности управления оседлым и кочевым населением

Одной из особенностей золотоордынской цивилизации исследователи единогласно признают уникальное сочетание кочевой и оседлой культур, хозяйственных укладов. Правда, до сих пор этот аспект изучался преимущественно с социально-экономических позиций. Мы намерены рассмотреть вопрос о том, как это сочетание отразилось в государственно-правовой сфере – на примере административного устройства Золотой Орды и пост-ордынских государств. Ряд вопросов по этой тематики в свое время были исследованы И. Н. Березиным,  Г. С. Саблуковым, Г. А. Федоровым-Давыдовым, В. В. Трепавловым, однако некоторые аспекты все же остаются не до конца выясненными.
Вся территория Монгольской империи составляла собственность «Золотого рода» Чингизидов, каждый из которых имел право на владение определенным уделом, соответствовавшим его месту в семейной иерархии. Кроме того, улусы и хуби жаловались также за службу военачальникам и представителям племенной аристократии. Именно эти правовые принципы позволили Б. Я. Владимирцову в свое время сформировать теорию «кочевого феодализма» [Владимирцов 2002: 406 и след.]. «Кочевого», потому что главной ценностью считалась не территория, а население улуса, тогда как земля представляла собой всего лишь ареал для кочевания определенного количества подданных того или иного степного аристократа. В оседлых же регионах главной ценностью являлись именно земельные владения, что и вызывало

177

коллизии административно-территориального характера. В результате вхождение в состав Золотой Орды оседлых регионов вызвало коллизии между административно-территориальной системой, созданной Чингис-ханом (на основе правовых традиций более ранних тюрко-монгольских государств), и управленческими традициями мусульманского оседлого мира.
Впрочем, подобные затруднения в свое время были преодолены уже самим Чингис-ханом и его ближайшими преемниками, которые поделили оседлые территории (так же как и кочевые) на тюмены, тысячи, сотни, десятки – в соответствии с максимальным количеством воинов, которых каждая такая административная единица должна была выставить в случае войны. По некоторым сведениям, на тюмены («тьмы») делились также русские и кавказские земли, находившиеся в вассальном подчинении у ханов Золотой Орды [Вернадский 2000: 224-225, 229-234; Насонов 2002: 235-236]. Эта система оказалась достаточно эффективной, что подтверждается тем, что она продолжала действовать и спустя века после смерти ее создателей – в Золотой Орде и государствах, являвшихся ее преемниками, а также в землях, позднее отторгнутых от Золотой Орды. Так, например, в южнорусской Подолии, после того, как этот регион был отвоеван у Золотой Орды литовскими князьями, институт сотников продолжал действовать и при новой власти [Хроника 1966: 56; Вернадский 2000: 229-234]. Это подтверждает точку зрения о том, что тюмены и прочие вышеназванные административные единицы «десятичной системы» применялись в регионах проживания оседлого населения так же, как и в кочевых областях.
Разрешенное противоречие, тем не менее, не помогло избежать определенного дуализма в административно-территориальной системе Золотой Орды (а впоследствии – и ее преемников), возникновение которого было связано с «реваншизмом» кочевой аристократии, проявившегося уже вскоре после смерти Чингис-хана: родоплеменная знать вновь укрепила свои позиции и добилась от ханов-Чингизидов возвращения прежних привилегий. В результате, в Золотой Орде, наряду с административными единицами «десятичной системы», появились кочевые улусы, при-

178

надлежавшие членам правящего рода Джучидов (каждый из которых в силу своего происхождения имел право на удел) и предводителям наиболее могущественных племенных образований. Ареал этих кочевых улусов мог ограничиваться территорией одной «оседлой» административной единицы (чаще всего – тюмена), но нередко мог располагаться и на территории нескольких – двух и более. Примерами подобных владений в Золотой Орде уже на раннем этапе ее истории являются упоминаемые в источниках улусы Сартака и Берке, Туга-Тимуридов в Синей Орде и Крыму и т. д. Тот факт, что эти владения являлись именно кочевыми, а не оседлыми, подтверждается сообщениями о том, что ордынские правители периодически «перетасовывали» эти улусы, заставляя их владетелей перебираться из одних регионов в другие [Рубрук 1997: 115; Абуль-Гази 1996: 99-100]. В. В. Трепавлов полагает, что эти улусы соответствовали племенной общине или группе общин [История 2009: 186]. Однако более справедливой видится точка зрения Д. М. Исхакова: поскольку Чингис-хан постарался разрушить племенное единство и сформировать административные единицы из представителей разных родов и племен, население таких улусов могло именоваться по имени своего предводителя – особенно, если последний был к тому же связан в какой-либо степени с ханским родом [Исхаков 2009: 27-28].
Крупнейшими такими уделами являлись, по-видимому, десять округов Золотой Оржы, возглавлявшиеся так называемыми улус-беками. Арабский автор XV в. ал-Калкашанди перечисляет следующие улусы: Хорезм, Дешт-и Кипчак, Хазар, Крым, Азов, Черкес, Булгар, Улак (Дунайская Болгария), Ас (или Солхат в Крыму), Рус [Григорьев, Фролова 2002: 282-292]. Статус этих территорий не до конца ясен. С одной стороны, есть сведения, что улус-беки назначались на должность ханами: например, Узбек назначил могущественного кунгратского эмира Кутлуг-Тимура улус-беком Хорезма, и тот исполнял там судебные и административные функции [СМИЗО 2005: 235-237]. В период становления денежного дела Золотой Орды, т. е. в 1240-1260-е гг. некоторые улус-беки даже выпускали монету с собственными именем - в частности, сохранилась монеты крымского владетеля Тимур-Буги [История 2009:

179

576]. С другой стороны, эти улус-беки не упоминаются среди чиновников – адресатов ханских ярлыков, следовательно, можно сделать вывод, что они не обладали полномочиями административного и финансового характера. Полагаем, пост улус-бека в период расцвета Золотой Орды, скорее, представлял собой не столько реальную административную должность, сколько некий почетный титул, свидетельствующий о значительном положении его обладателя и расположении к нему со стороны хана. По-видимому, улус-беки не имели права сбора налогов на территориях, номинально им принадлежавших, а довольствовались тем, что поступало им из ханской казны – в соответствии с местом улус-бека в ордынской сановной иерархии [см.: Владимирцов 2002: 396-397]. Впрочем, они имели право налагать на своих кочевых подданных определенные повинности, о которых нам известно из более поздних источников: так, например, казахские ханы и султаны еще в XIX в. взимали со своих подданных «скот на зарез», «вареное мясо» и пр. [Материалы 1998: 185-186]. Полагаем, что эти сборы (которые невозможно было получать из ханской казны, поскольку нужда в провизии была постоянной) взимались непосредственно улус-беками еще со времен Золотой Орды.
Такой дуализм в системе управления, в свою очередь, привел к тому, что кочевое и оседлое население облагалось разными налогами – разными в качественном и количественном отношении. Так, например, с оседлого населения в ханскую казну взимался  харадж (тагар) в размере 10% от урожая сельскохозяйственных культур, тогда как с кочевого – копчур в размере 1% от поголовья скота [Рашид ад-Дин 1960: 36; Усманов 1979: 235; Meserve 2005: 73-74]. Думается, на деле это отнюдь не означало, что кочевники находились в десятикратном выигрыше по сравнению с равными им по статусу жителями оседлых  областей: скорее всего остальные 9% (разница между хараджем/тагаром и копчуром) взималась непосредственно в пользу улус-беков в виде вышеперечисленных сборов. Однако, поскольку эти улусы не входили в официальную систему Золотой Орды, эти сборы, соответственно, не закреплялись ханскими указами, имея, вероятно, силу правового обычая и будучи отданными «на откуп» кочевой аристократии.

180

На раннем этапе истории Золотой Орды улусы кочевых предводителей были немногочисленны, ограничены по территории, и главенство в них было, в большей степени, почетным титулом, нежели реальной должностью. Это подтверждает тот факт, что тюмены (как воинские единицы) чаще всего комплектовались из всего населения Золотой Орды, а возглавляли их не даруги, управлявшие соответствующей областью, а военачальники, назначавшиеся ханом – примеры тому известны из описаний войн Улуса Джучи с государством Хулагуидов [см.: Рашид ад-Дин 1946; Камалов 2007]. Исключение могли составлять, по-видимому, пограничные тюмены Золотой Орды, постоянно находившиеся под угрозой иностранных вторжений. Вероятно, в связи с этим они возглавлялись именно темниками (которых можно считать предшественниками более поздних военных губернаторов). Таким образом, главы администрации приграничных областей являлись также и военачальниками, которые в случае военного вторжения могли быстро мобилизовать войска своего тюмена и лично возглавить отпор врагу. В отличие от пограничных тюменов, во главе которых стояли темники, в других административных единицах правили «даруги внутренних городов и селений» – под таким названием они фигурируют в ханских ярлыках (их можно приравнять по статусу к гражданским генерал-губернаторам). Они, скорее всего, не возглавляли войска своих тюменов, а только осуществляли мобилизацию и передавали войска под командование ханских военачальников [см.: Григорьев, Григорьев 2002: 133-134; Почекаев 2009: 106]. Военачальниками же в некоторых случаях могли быть и улусные владетели, однако далеко не всегда: статус владетеля автономного улуса или даже улус-бека отнюдь не влек автоматически право на командование золотоордынскими войсками. Нахождение Чингизида «на государственной службе» было столь необычным явлением, что могло найти отражение даже в имени такого царевича – например, Токта-Муртад из рода Шибана являлся темником, так что даже получил прозвище Тама-Токта [История 2009: 244].
Со временем, по мере ослабления централизованной ханской власти, влияние и компетенция улусных владетелей существенно возросли и достигли своего пика в эпоху многолетней граждан-

181

ской войны в Золотой Орде, известной по русским летописям как «замятня великая» (1359-1380). В этот период некоторые улус-беки вообще отказались признавать ханскую власть и провозгласили свои улусы независимыми владениями. Наиболее известные среди них – Пулад-Тимур в Булгаре, Хаджи-Черкес в Хаджи-Тархане (Астрахани), Хусайн-Суфи в Хорезме. Даже после временного усиления ханской власти и воссоединения Золотой Орды при хане Токтамыше улусные владетели сохранили свое влияние. С этого времени в источниках упоминаются уже не армии под командованием ханских военачальников, а отдельные подразделения под командованием того или иного Джучида или племенного предводителя – Бек-Ярлык-оглана, Таш-Тимура, Текне ширина, Хайдара кунграта и др. [см.: СМИЗО 2006: 234, 298, 320-321; Исхаков, Измайлов 2007]. В результате ослабления центральной власти ханы лишились своей весьма важной прерогативы, являвшейся также значительным рычагом воздействия на членов правящего рода и племенную знать – монополии на сбор налогов. В эпическом сказании «Идегей» присутствуют, в частности, следующие строки: «У Барака, что был знаменит, Я забрал таможенный мыт» [Идегей 1990: 207]. На основании этого пассажа В. В. Трепавлов обоснованно предположил, что хан Токтамыш для восстановления мирных отношений с мангытским беком Идигеем («Едигеем» русских летописей) мог уступить последнему право сбора налогов в подвластных ему областях [Трепавлов 2001: 76].
На рубеже XIV-XV вв. отдельные регионы (города и их округи) находились уже под управлением представителей не тюрко-монгольской, а мусульманской администрации – наибов, раисов, кади и пр. Впрочем, термин «даруга» продолжал применяться не только в поздней Золотой Орде, но и в Казанском ханстве и даже в более поздние времена – после вхождения золотоордынских и пост-ордынских территорий в состав России. Правда, он, по-видимому, приобрел несколько иное значение, превратившись из названия должности в название самой административной единицы, уровень которой также не вполне ясен [см.: Вельяминов-Зернов 1864: 5, 27, 32; Галлямов 2004; Рахимзянов 2009: 65, 73].

182

Судя по источникам, содержащим сведения о поздней Золотой Орде, существенную трансформацию претерпели и термины «тюмен»/«тьма», «тысяча» и пр. Они продолжали применяться, но означали, вероятно, уже не административные единицы, находившиеся под властью не ханских наместников, а именно владения племенных предводителей – в зависимости от степени их могущества: наиболее влиятельные становились темниками, менее значительные – тысячниками, сотниками и пр. На это указывает, в частности, такое явление, когда тюмен вместо географического названия приобретает название по имени своего предводителя – например, «Яголдаева тьма», по имени эмира Яголдая из рода сарай, переселившегося в середине XV в. в Литву [Русина 2001]: его «тьма» представляла собой, таким образом, не определенную территорию, а именно совокупность подданных, находившихся под его властью и перемещавшуюся вместе с ним – т. е. в традициях монгольского «кочевого феодализма», а не имперского законодательства, действовавшего в Золотой Орде. Вполне можно согласиться с выводом Г. А. Федорова-Давыдова о том, что «тюмены» поздней Золотой Орды стали практически неотличимы от улусов кочевых вождей [Федоров-Давыдов 1973: 111].
Кроме того, со временем, в результате многочисленных междоусобиц и гражданских войн население этих единиц существенно сократилось, и названия «тюмен», «тысяча», «сотня» нередко являлись лишь номинальными. Так, например, в т. н. «памятниках шайбанидского круга» описан эпизод сражения узбекского царевича Мухаммада Шайбани с золотоордынским беком Конушем из племени кипчак: отряд Мухаммада Шайбани, насчитывавший 40 чел., одержал победу над тысячей Конуш-бека [МИКХ 1969: 20, 101]. По-видимому, упомянутая «тысяча» ненамного превосходила отряд узбеков, а сам Конуш являлся тысячником, будучи по статусу, очевидно, ниже, чем вышеупомянутый Яголдай.
Интересно отметить, что сочетание административных единиц «десятичной системы» и улусов племенных предводителей сохранилось и в ряде пост-ордынских юртов. Так, например, в Казанском ханстве известны «даруги», т. е. административные единицы под властью ханским наместников и владения членов ханского

183

рода или влиятельных племенных предводителей. Даже в маленьком Касимовском ханстве, находившемся под сюзеренитетом Московского государства, имелись административные единицы под властью ханских наместников и «беляки» (т. е. бейлики) влиятельных племенных беков – так называемые «мещерские княжества» [Ислам 2009: 46; Рахимзянов 2009: 71-73].
Вышесказанное позволяет признать не вполне корректным мнение Г. А. Федорова-Давыдова о «срастании» в Золотой Орде монгольской кочевой аристократии и городской верхушки мусульманских регионов [Федоров-Давыдов 1973: 82]. Различные национальные и политические традиции не располагали к подобному процессу, равным образом представители кочевой администрации, даже управляя оседлыми территориями, продолжали четко блюсти и кочевой образ жизни, и родственные связи среди монгольской правящей верхушки. «Городская верхушка» была слишком низкородна для установления брачных связей с тюрко-монгольской кочевой аристократией. Исключение составляли лишь авторитетные духовные лидеры – сейиды и ходжи, – которые могли играть значительную роль и в политической жизни. Не случайно в пост-ордынских государствах ходжи и сейиды стали единственными кроме потомков Чингис-хана, кто имел статус представителей «белой кости» [см.: Исхаков 1997; Кляшторный, Султанов 1992: 346 и след.]. Однако браки Чингизидов с ними преследовали отнюдь не цели «срастания», а приобретение дополнительной легитимации своей власти в изменившихся социально-политических условиях, когда одно только происхождение от Чингис-хана перестало считаться основным преимуществом в борьбе за трон.
Вышеизложенные предположения об эволюции терминов, относящихся к административному делению Золотой Орды и ее преемников, основаны на довольно скудных сведениях источников и нуждаются в дальнейшем подтверждении. Возможно, имеет смысл провести параллели в административном развитии государств Джучидов с другими чингизидскими государствами. В частности, яркий пример сочетания централизованной и улусной систем управления являет собой Бухарское ханство, созданное в самом начале XVI в. вышеупомянутым Мухаммадом Шайбани

184

(являвшимся, кстати говоря, наследником именно джучидских государственно-правовых традиций). Захватив тимуридские владения, этот монарх был вынужден выделить своим родичам, помогавшим ему в завоевании, часть регионов, однако в других областях он поставил наместников из числа своих доверенных лиц, также носивших титулы даруг или темников. Различия в статусе улусных владетелей и ханских наместников наиболее ярко проявлялись во время боевых действий: войска наместников всецело подчинялись хану, тогда как улусные владетели нередко действовали самостоятельно, иногда даже срывая планы хана [Ибн Рузбихан 1976: 125; Мирза Хайдар 1996: 210]. Неудивительно, что Шайбани-хан использовал любой предлог, чтобы ограничить число улусных владетелей и передать подвластные им территории своим наместникам [МИКХ 1969: 134].
Почему же, несмотря на существенные изменения в административно-территориальном устройстве, в Золотой Орде и пост-ордынских государствах продолжали сохраняться институты темников, даруг и административные единицы «десятичной системы», пусть даже зачастую и утрачивавшие первоначальное значение? Думается, это можно в значительной степени объяснить «инерцией», стремлением Чингизидов продемонстрировать преемственность традиций от своих более могущественных предшественников [см.: Трепавлов 2009]. Выступая, таким образом, их легитимными преемниками, позднеордынские и пост-ордынские монархи имели основания претендовать, как минимум, на часть ордынского наследия – в том числе и в отношении бывших подданных и вассалов золотоордынских ханов. Яркими примерами тому являются претензии на получение «выхода» с русских земель, находившихся под властью Москвы и Литвы, со стороны Крымского и Казанского ханств и даже со стороны Касимовского ханства, изначально созданного в качестве государства вассального московским государям.

Абуль-Гази 1996 – Абуль-Гази-Бахадур-хан. Родословное древо тюрков / Пер. и предисл. Г. С. Саблукова  // Абуль-Гази-Бахадур-хан. Ро-

185

дословное древо тюрков. Иоакинф. История первых четырех ханов дома Чингисова. Лэн-Пуль Стэнли. Мусульманские династии. М.; Т.; Б., 1996. С. 3-186.
Вельяминов-Зернов 1864 – Вельяминов-Зернов В. В. Источники для изучения тарханства, жалованного башкирам русскими государями. СПб., 1864.
Вернадский 2000 – Вернадский Г. В. История России: Монголы и Русь. Тверь; М., 2000.
Владимирцов 2002 – Владимирцов Б. Я. Общественный строй монголов: Монгольский кочевой феодализм // Владимирцов Б.Я. Работы по истории и этнографии монгольских народов. М., 2002. С. 295-488.
Галлямов 2004 – Галлямов Р. Ф. Чувашская административная даруга Казанского ханства: постановка проблемы, территориальный и этимологический аспекты // Культурные традиции Евразии. Казань, 2004. С. 249-254.
Григорьев, Григорьев 2002 – Григорьев А. П., Григорьев В. П. Коллекция золотоордынских документов XIV века из Венеции: Источниковедческое исследование. СПб., 2002.
Григорьев, Фролова 1999 – Григорьев А. П. Фролова О. Б. Географическое описание Золотой Орды в Энциклопедии ал-Калкашанди // Тюркологический сборник / 2001: Золотая Орда и ее наследие. М., 2002. С. 261-302.
Ибн Рузбихан 1976 – Фазлаллах ибн Рузбихан Исфахани. Михман-наме-йи Бухара («Записки бухарского гостя»). М., 1976.
Идегей 1990 – Идегей: Татарский народный эпос / Пер. С. Липкина. Казань, 1990.
Ислам 2009 – Ислам в центрально-европейской части России: энциклопедический словарь. М., 2009.
История 2009 – История татар с древнейших времен. В 7 тт.: Т. III. Улус Джучи (Золотая Орда). XIII – середина XV в. Казань, 2009.
Исхаков 1997 – Исхаков Д. М. Сеиды в позднезолотоордынских татарских государствах. Казань, 1997.
Исхаков 2009 – Исхаков Д. Исторические очерки. Казань, 2009.
Исхаков, Измайлов 2007 – Исхаков Д. М., Измайлов И. Л. Клановая структура Улуса Джучи // История и культура Улуса Джучи. 2006. Бертольд Шпулер. «Золотая Орда»: традиции изучения и современность. Казань, 2007. С. 108-143.
Камалов 2007 – Камалов И. Х. Отношения Золотой Орды с Хулагуидами. Казань, 2007.

186

Кляшторный, Султанов 1992 – Кляшторный С. Г., Султанов Т. И. Казахстан: Летопись трех тысячелетий. Алматы, 1992.
Материалы 1998 – Материалы по казахскому обычному праву. Алматы, 1998.
МИКХ – Материалы по истории казахских ханств XV–XVIII вв. (Извлечения из персидских и тюркских сочинений). Алма-Ата, 1969.
Мирза Хайдар 1996 – Мирза Мухаммад Хайдар. Тарих-и Рашиди. Ташкент, 1996.
Насонов 2002 – Насонов А. Н. Монголы и Русь. История татарской политики на Руси. СПб., 2002.
Почекаев 2009 – Почекаев Р. Ю. Право Золотой Орды. Казань, 2009.
Рахимзянов 2009 – Рахимзянов Б. Р. Касимовское ханство (1445-1552 гг.). Очерки истории. Казань, 2009.
Рашид ад-Дин 1946 – Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. III. М.; Л., 1946.
Рашид ад-Дин 1960 – Рашид ад-Дин. Сборник летописей. Т. II. М.; Л., 1960.
Рубрук 1997 – Гильом де Рубрук. Путешествие в восточные страны // Путешествия в восточные страны. М., 1997. С. 86-189.
Русина 2001 – Русина Е. Е. Яголдай, Яголдаевичи, Яголдаева «Тьма» // Славяне и их соседи. Вып. 10. Славяне и кочевой мир. М., 2001. С. 144-152.
СМИЗО 2005 – История Казахстана в арабских источниках. Т. I: Тизенгаузен В. Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. I. Извлечения из сочинений арабских. Алматы, 2005.
СМИЗО 2006 – История Казахстана в персидских источниках. Т. IV: Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. II. Извлечения из персидских сочинений, собранные В. Г. Тизенгаузеном и обработанные А. А. Ромаскевичем и С. Л. Волиным. Алматы, 2006.
Трепавлов 2001 – Трепавлов В. В. История Ногайской Орды. М., 2001.     
Трепавлов 2009 – Трепавлов В. В. Джучиев улус в XV-XVI вв.: инерция единства // Золотоордынское наследие. Материалы Международной научной конференции «Политическая и социально-экономическая история Золотой Орды (XIII-XV вв.)». 17 марта 2009 г. Сб. статей. Вып. 1. Казань, 2009. С. 11-15.
Усманов 1979 – Усманов М. А. Жалованные грамоты Джучиева Улуса XIV-XVI вв. Казань, 1979.
Федоров-Давыдов 1973 – Федоров-Давыдов Г. А. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973.
Хроника 1966 – Хроника Быховца. М., 1966.
Meserve 2005 – Meserve R. I. «The Griefs of the World» // Altaica X. М., 2005. С. 66-81.

// Сибирский сборник – 3. Народы Евразии в составе двух империй: Российской и Монгольской / Отв. ред. П. О. Рыкин. СПб.: МАЭ РАН, 2011. С. 176-186.

On administrative-territorial division of the Golden Horde and pos-Horde states:
specific features in government of settled and nomadic population

            Golden Horde and other Genghis Khanids’ states had nomadic as well as settled subjects and there were some problems in governing of such different peoples. That’s why Mongol rulers practiced different approaches in governing of settled and nomadic regions including different types of administrative division, different staff of officials and even different legal systems. Author of article analyzes examples of these approaches and conflicts which had taken place between these systems of government in named states at different stages of their existence.

// Siberian collective works – 3. Peoples of Eurasia within two empires – Russian and Mongol / Ed. by P. O. Rykin. St. Petersburg, 2011. Pp. 176-186.