пути по суше, т. к., например, арабский географ X в. Аль-Балхи отмечал, что от Итиля до Болгара около одного месяца пути “по степям”[1] (Фахрутдинов, 1987. С. 12). Правда, дальше Абу-ль-Фида пишет о более чем двадцати днях пути между Болгаром и Сараем (Aboulféda, 1848. P. 325). В этом случае речь шла, скорее всего, о пути вниз по Волге. Тот же Аль-Балхи говорил, что от Болгара до Итиля “вниз по реке около 20 дней” пути (Фахрутдинов, 1987. С. 12). Знаменитый турецкий географ и путешественник Эвлия Челеби в конце XVII в. сообщал о двухдневном переходе между Сараем и Каспийским морем, что, вероятно, восходит к свидетельству Абу-ль-Фиды (Эвлия Челеби, 1979. С. 136).[2]

В “Торговой практике” Ф. Бальдуччи Пеголотти 40-х гг. XIV в. сообщается, что “от Джиттаркана в Сарай  будет день пути по реке” (Pegolotti, 1936. P. 21). Расстояние от остатков Хаджи-Тархана[3] (татарской Астрахани) до Селитренного городища по Волге и ее протокам составляет более 100 км и вполне преодолевается за сутки. Например, голландец Я. Стрюйс в конце XVII в. прошел на корабле 400 км расстояния от Царевского городища до Астрахани за 4 дня (Астраханский сборник, 1896. С. 106-107). По свидетельству Пеголотти и Тосканского Анонима (начало XIV в.), между городами Сарай и Сарайчик - 8 дней пути по реке (Pegolotti, 1936. P. 21; Еманов, 1995. С. 149, прил.). Расстояние по воде между Селитренным и Сарайчикским городищами составляет более 700 км и его можно преодолеть за 8 дней. По сообщению  Никоновской летописи, от Астрахани до Сараев Больших - “два днища по Волге вверх” (Григорьев, 1876. С. 278). Эти свидетельства не позволяют локализовать Сарай XIV в. на городище у с. Царева, но соответствуют местоположению Селитренного городища.

Сухопутные торговые караваны в те времена обычно проходили в сутки 25-30 км, но иногда и большие расстояния. Скорость передвижения зависела от многих обстоятельств: вида тягловых животных, состояния и безопасности дорог, рельефа местности, времени года и т.д. В XIV в., в период могущества и расцвета Улуса Джучи, передвижение по торговым путям государства представляло собой не столь обременительное занятие. Например,  на малонаселенном отрезке пути между городами Сарайчик и Ургенч (Хорезм) через каждые 20-30 км были построены караван-сараи и вырыты колодцы, поэтому караваны двигались, даже не беря с собой запасов воды и продуктов (Егоров, 1985. С. 125; Тизенгаузен, 1884 С. 460). Путешественник из Магриба Ибн Баттута, побывавший в Золотой Орде в 734 г. х. (1333/1334 г.), на верблюдах преодолел это расстояние в 900 км за 30 дней (Тизенгаузен, 1884. С. 308). Тосканский Аноним сообщает, что этот путь проходили на верблюжьих повозках за 20 дней, а на воловьих - за 40 (Еманов, 1995. С. 149, прил.).

Ибн Баттута ехал из Хаджи-Тархана до Сарая в свите Узбека по льду Итили и “соединенных с ней вод” 3 дня (Тизенгаузен, 1884. С. 306). А путь между столицей и Сарайчиком он прошел с караваном за 10 дней[4] (Тизенгаузен, 1884. С. 307). В письме католического миссионера Пасхалиса от 1342 г. сообщается о двенадцатидневном переходе между этими городами (Брун, 1878. С. 332). Расстояние между с. Селитренным и с. Сарайчук составляет примерно 300 км, что как раз соответствует 10-12 дневному переходу. А расстояние же между Царевским и Сарайчикским городищами даже по прямой, через пустыню, не менее 500 км. Но, скорее всего, путь шел не по прямой, а через Селитренное городище, так как вдоль Ахтубы находилась сплошная полоса городов и селений, что увеличивает  это расстояние до 600 км. Венецианский посол Амброджо Контарини в 1476 г. прошел с караваном от Хаджи-Тархана до Москвы. В районе переправы через Волгу, в месте ее наибольшего сближения с Доном (около совр. г. Волгограда), татары сообщили ему, что они находятся “более чем на 15 дней пути к северу” от Сарая (Барбаро и Контарини..., 1971. С. 225). Это свидетельство, бесспорно, относится к Селитренному городищу. Речь не могла идти о Царевом Поде, отстоящем от места переправы на расстоянии всего двух дней пути.

Приведенные сообщения, относящиеся, в основном, к XIV в., вполне согласуются между собой только в том случае, если считать, что упоминаемый ими Сарай располагался в урочище Джигит-Хаджи. И они же не позволяют локализовать столицу Золотой Орды на месте городища у с. Царева. Исключением является свидетельство Тосканского Анонима о том, что “от Хаджи-Тархана до Сарая - 1 день ... за этот день переходят реку” (Еманов, 1995. С. 149 прил.) Учитывая, что здесь речь идет о передвижении торговых караванов, преодолеть за сутки по суше более 100 км, было маловероятным.[5]

Правда, в более поздних источниках есть сообщения, на основании которых можно предполагать размещение столицы Золотой Орды в Царевых Падах. В “Книге Большому Чертежу”[6] нет упоминаний урочища или городища с названием “Сарай”. Но там сказано: “... а по реке по Ахтубе на 90 верст от Царицына, Золотая Орда, мечети татарские каменные” (Книга..., 1950. С. 143).[7] Это сообщение, безусловно, относится к Царевским развалинам. В этом же документе есть и другое сообщение: “От моря же возле пески 5 мечетеи татарских, Бешкиз; от песков 30 верст бугры; а в них 2 колодезя; а от тех бугров 60 верст ко Астарахани другие бугры Чогат...” (Книга..., 1950. С. 145). Еще В. В. Григорьев вполне оправданно, на наш взгляд, отождествил “Чогат” с “Джигит”, т. е. с Селитренным городищем (Григорьев, 1876. С. 307-308). Правда, он ошибался, считая “Джигит” и “Бешкыз” одним и тем же пунктом, потому что из текста ясно видно, что это два разных урочища (Григорьев, 1876. С. 309). Судя по описанию, “5 мечетеи татарских, Бешкиз” (Пять девиц - В.Р.), находились где-то к востоку от волжской дельты, на южной границе Рын-песков, недалеко от моря, по-видимому, представляя собой руины мавзолеев[8].

Но нельзя исключать и того, что это - развалины в районе с. Лапас, в 40 км вниз по течению Ахтубы от с. Селитренного. Археологические разведки последних лет выявили здесь остатки пяти огромных мавзолеев и еще девяти менее крупных усыпальниц. Этот комплекс, бесспорно, принадлежит захоронениям царствующего дома Джучидов (Дворниченко, Узянов, 1996. С. 84-85). У Э. Челеби данный памятник назван “Бештепе” (Пять вершин) (Эвлия Челеби, 1979. С. 134-135). Эти развалины были также известны под названием “Давлет-хана” (Государственный дом) (Небольсин, 1852. С. 25, 26; Руденко, 1973. С. 39).

Купец Афанасий Никитин, проплывавший по Волге в 1468 г., писал: “И Казань есми, и Орду, и Услан, и Сарай, и Берекезаны проехали есми добровольно (Хожение..., 1958. С. 11). На наш взгляд, “Орда” А. Никитина соответствует “Золотой Орде”  (Царевскому городищу) “Книги Большому Чертежу”, а “Сарай” - Селитренному городищу.

В. Н. Татищев писал, что по сказаниям местных татар, в Царевом Поде “был Батыем построен дом” (Егоров, Юхт, 1986. С. 238). С Царевским городищем связана и татарская легенда о хане Джанибеке, записанная в конце XVIII в. С. Г. Гмелиным (1777. С. 15). Как раз при этом правителе началась чеканка монет с легендой “Новый Сарай”. И. И. Лепехин сообщал: “...сказывают, что он (Царев Под - В.Р.) был столичным городом Золотой Орды” (Полное собрание..., 1821. С. 472). По народным представлениям, здесь стоял “царев город”, размещались “царские палаты”,  “ханский дворец”, “дворец царицы” и т.п. (Гмелин, 1777. С. 12-15; Полное собрание..., 1824. С. 126; Воейков, 1824. С. 22-23; Леопольдов, 1839. С. 99; Сурин, 1896. С. 13 и др.).

Приведенные выше свидетельства размещают столицу Золотой Орды на месте Царевского городища. Но это - поздние источники, имеющие, как правило, фольклорное происхождение и поэтому только на их основании нельзя приурочить столицу джучидского государства  - будь то Сарай или Новый Сарай - к этому археологическому памятнику.

Одним из важнейших материалов для локализации золотоордынских городов являются средневековые портоланы и карты. Наиболее информативной в отношении географии Золотой Орды является карта, составленная в 1367 г. братьями Франческо и Доменико Пицигани из Венеции (Nordenskiöld, 1897. P. 58; Kretschmer, 1909. S. 121; Егоров, 1985. С. 130; Супрун, 1992. С. 22)[9]. На карте изображен значок крупного города с сопровождающей надписью: “civitas regio d’Sara”  (“столичный город Сарая”) (см. рис.) [10]. Из текста одной из пояснительных надписей к карте следует, что слово “Сара” означает страну, т.е. Золотую Орду (Супрун, 1992. С. 22). “Саррой” названа территория Поволжья (в другом месте -  Золотой Орды) и в Каталонском атласе, составленном в 1375 г. Абрахамом Крескусом (Kretschmer, 1909. S. 122-124; Багров, 1917.

[1] Хотя местонахождение Итиля пока еще не обнаружено, но почти несомненно, что город стоял в дельте Волги, т.е. относительно недалеко от Селитренного городища.

[2] Э. Челеби оставил нам одно из наиболее подробных описаний города Сарая Но его сведения совершенно фантастичны: он описывает Сарай XVII в. как существующий мусульманский город с многотысячным татарским населением и прекрасными строениями (Эвлия Челеби, 1979. С. 135-143). По-видимому, Э. Челеби не был ни в Сарае, ни вообще в Поволжье: его сведения об этом и других волжских городах - Казани, Алатыре, “Бату-хане”, “Мужике” являются плодом смешения его богатой фантазии с устными преданиями и сведениями арабских авторов более ранних времен.

[3] Остатки этого почти полностью уничтоженного памятника находятся примерно в 8-10 км к северу от центра современной Астрахани.

[4] Добавим сюда, что Ибн Баттута описывал Сарай как огромный город, где только соборных мечетей было 13(!) (Тизенгаузен, 1884. С. 306-307). Это не мог быть город, чьи остатки находятся у с. Царева, так как в 1330-ые гг. он только лишь строился.

[5] Это сообщение будет разобрано ниже.

[6] Описание к двум несохранившимся картам: “старому чертежу” (составлен в царствование Бориса Годунова) и “новому чертежу” “полю” (составлен в 1627 г.) (Книга..., 1950. С. 3-5 пред.).

[7] В одной из редакций “Книги” это место звучит так: “По реке Ахтубе 90 верст от Царицына пошла Золотая Орда, где живали цари ордынския, владели и дани имали на великех князех ... и мечети и ныне татарские каменные и все полаты целы до днесь ...” (Книга..., 1950. С. 182 прил.). К концу XVI в. относится сообщение русского купца Федота Котова: “...тут по тои реке, по Ахтубе, стоит Золотая Орда. Царский двор и полаты и дворы и мечети - все каменные...” (Семенов, 1980. С. 35).

[8] В средневековых русских источниках мавзолеи-дюрбе часто называли мечетями.

[9] См. издания этой карты (Nordenskiöld, 1897; Брун, 1873; Чекалин, 1889 и др.).

[10] Автор выражает благодарность С. Л. Богаченко за художественную обработку иллюстраций.

расположенному ниже лапасских мавзолеев. Это может быть тот же Ак-Сарай у п. Комсомольского. Нельзя исключать и того, что Eschisari является искаженным написанием Eschijurt[1]. Абу-ль-Фида упоминает Эски-Юрт (Старое местообитание), находившийся где-то в низовьях Волги, ниже Сарая (Aboulfeda, 1848. P. 44).

Арабский историк Ибн Арабшах сообщает, что “между построением Сарая и разрушением тамошних мест (прошло) 63года” (Тизенгаузен, 1884. С. 463). Учитывая, что под “разрушением тамошних мест”, бесспорно, имелось в виду нашествие Тимура в 798 г. х. (1395/1396 г.), то основание Сарая приходится на 735 г. х. (1334/1335 г.). Но мы знаем, что Сарай возник еще в середине XIII в., при хане Бату, поэтому считается, что это сообщение могло относиться к Новому Сараю. Но Ибн Арабшах в том же тексте пишет, что город был построен ханом Берке и приводит описание города без упоминания на существование какого-либо другого Сарая (Тизенгаузен, 1884. С. 460, 463-464). Е. Ю. Гончаров обратил внимание на то, что дата основания города у Ибн Арабшаха согласуется с датировкой ранних слоев раскопанных участков Селитренного городища (Гончаров, 2000. С. 346-347).

Восточные и русские летописцы сообщают, что Тамерлан зимой 1396 г. захватил Сарай и подверг его жестокому разгрому (Тизенгаузен, 1884. С. 446; 1941. С. 123; Повесть о Темир-Аксаке, 1992. С. 354, ПСРЛ, Т. 8, 1859. С. 65.) В частности, персидский автор Шараф ад-Дин Йезди писал, что войско Тимура “взяло Сарай и, подложив огонь, сожгло его... Сарай таким образом был перевернут вверх дном” (Тизенгаузен, 1941. С. 185). Но так как на Селитренном городище (по крайней мере, в раскапываемой его части) не выявлены следы военного разгрома и пожарищ, то считается, что все эти описания относятся к Новому Сараю (Федоров-Давыдов, 1964. С. 270; Гусева, 1985. С. 73; Егоров, 1985. С. 113). Действительно, Царевское городище носит следы ужасающего погрома: скелеты людей в завалах домов, братские могилы, местами слои пожарищ (Терещенко, 1853. С. 89-96; Федоров-Давыдов, 1964. С. 270; Гусева, 1985. С. 73). По мнению Г. А. Федорова-Давыдова, Старый Сарай (Селитренное городище) тоже был разгромлен, но следы погрома “были убраны продолжавшим здесь жить населением” (Федоров-Давыдов, 1994. С. 33). Да и трудно себе представить, чтобы среднеазиатский завоеватель, разоривший все Нижнее Поволжье, оставил бы в стороне самый крупный и богатый город.

Отметим и такое важное обстоятельство: на Селитренном городище почти отсутствуют серебряные и медные монеты XIII - начала XIV вв.  как в составе кладов, так и в виде отдельных находок (табл. II; Федоров-Давыдов, 1980. С. 71-72). Кварталы, построенные до 30-х гг. XIV в., археологическими исследованиями не выявлены (Федоров-Давыдов, 1994. С. 16). Незначительное количество монет XIII - первых двух десятилетий XIV в., возможно, объясняется тем, что в то время Сарай не чеканил медных монет - пулов, а серебряные монеты - дирхемы редко встречаются вне кладов.[2] Но как объяснить тот факт, что на Селитренном городище почти нет пулов 721 (1321 г.) и 726 (1325/1326 г.) гг. х. чеканки Сарая: всего 4 экз. (0,09%)? Даже на Водянском городище медных монет 20-х годов значительно больше: 11 экз. (2,2%). На Маджарском городище они составляют значительную долю: 12% (10 пулов из 83) (Белинский., Зиливинская., Бабенко, 1991. С. 62-63, таб.; Зиливинская, Смирнова, 1992. С. 43, таб.; Зиливинская, 1994. С. 30, таб.; Зиливинская, 1995. С. 27-28, табл.).[3] Может быть, объяснение кроется в том, что столица в тот период занимала очень небольшую площадь, которая еще не подвергалась археологическим исследованиям. Ведь раскопки велись, в основном, на относительно небольшой территории к северо-западу от села между буграми Кучугуры и Красный. А городище простирается вдоль берега Ахтубы примерно на 13 км и вглубь степи на 3-5 км, не считая растянувшихся на десятки километров пригородов (Спицын, 1895. С. 82; Баллод, 1923. С. 31). Как считает Е.М. Пигарев, ранние слои Сарая остались под постройками современного села или находятся еще ниже по течению реки.

Проанализировав вышеприведенные данные, можно констатировать: источников, которые бы прямо указывали на существование двух столиц Золотой Орды - Сарая и Нового Сарая - нет. Хотя имеется ряд документов, которые можно привлечь в качестве косвенных аргументов в пользу существования двух Сараев. Анализ карты Фра Мауро и карты из атласа А. Фредуччи показывает, что даже их нельзя считать бесспорными аргументами в пользу этой теории.

Остаются загадкой “Сараи” “Ближние” и “Дальние”, разделенные 20-верстным расстоянием. Скорее всего, в наказе от 1591 г. не было ошибки в указанных расстояниях: т. е. оба Сарая локализуются в районе с. Селитренного. Учитывая гигантские размеры городища (особенно, если считать с пригородами), можно предположить, что имелись в виду два места мощной концентрации развалин этого города[4]. Возможно, “Ближние Сараи” были остатками кварталов XIII в.; как известно, населенные пункты растут обычно вверх по течению реки. Не исключено, что “Ближние Сараи” находились в районе с. Вольного, в 15-20 км от с. Селитренного, вниз по течению Ахтубы, где отмечались остатки золотоордынского поселения (Белецкий, 1962. С. 61). А “Дальние Сараи” - это, безусловно, руины, находящиеся рядом с с. Селитренным.

Что касается Гюлистана, то о нем в средневековых источниках имеется лишь несколько скупых сообщений. В декабре 1347 г.[5] хан Джанибек подписал мирный договор с венецианцами. В конце этого документа на итальянском языке отмечено: “dado in Gullistan” (дан в Гуллистане) (Diplomatarium..., 1880. Doc. 167, p. 313; Трутовский, 1889. C. 75). 11 февраля 1354 г. царица Тайдула выдала ярлык митрополиту Алексию для беспрепятственного проезда в Царьград, когда “орда кочевала на Гюлистане” (Памятники..., 1955. С. 470). Арабский географ Хаджи-Хальфа сообщает о Камал ад-Дине ат-Туркмани, который в городе Гюлистане в 755 г. х. (1354 г.) написал комментарий к астрономическому сочинению “Аль-гальмини” (Тизенгаузен, 1884. С. 463 прим.). В договоре между правителем г. Солхата и венецианцами, датированном по христианскому летоисчислению мартом 1356 г., сказано: “Cossi avemo fato e conucation, in lo anno de VII c. LVII, in lo mese de Rabimoul in lo primo di in Calustan” (Diplomatarium..., 1899. Doc. 14, p. 24-25).[6] Известный мусульманский богослов Саад ад-Дин Тефтезани родом из Хорасана, по приглашению самого хана Джанибека переехавший жить в Золотую Орду, в 758 г. х. (1356/1357 г.), написал толкование к своему сочинению “Таузих” в Гюлистане Тюркском; а в 760 г. х. (1358/1359 г.) пересмотрел его в том же Гюлистане (Френ,  1830. С. 72). Письмо Тайдулы венецианскому дожу, датированное сентябрем 1358 г., заканчивается словами: “Sic dicendo litteram cum bulla misimus in anno Porci mense II luna V nova in Gullistano Sara scripta” (Diplomatarium..., 1899. Doc. 28, p. 53-54).[7] Сюда же можно отнести и упоминание в арабских источниках выходца из Золотой Орды с именем “Гюлистани” (т. е. “гюлистанец”), в числе других ордынцев поселившихся в Египте (Тизенгаузен, 1884. С. XII пред; Трутовский, 1889. С. 75).

Гюлистан являлся, судя по всему, очень большим богатым торговым  городом, что подтверждается многими фактами. Во-первых, даже из скупых упоминаний о нем в письменных источниках вытекает, что это был значительный город, город, в котором заключались международные договоры; город, в котором творили мусульманские ученые и богословы, приехавшие из других стран. Вероятно, Гюлистан часто служил резиденцией золотоордынских ханов, кочевавших со своей ордой. Во-вторых, об этом говорит огромная эмиссия гюлистанских дирхемов и пулов, осуществлявшаяся в 50-60-ые гг. XIV в. В-третьих, к этому городу употреблялся эпитет “аль-махруса” (богохранимый, богоспасаемый), который встречается на монетах столицы и ряда крупнейших джучидских городов – Азака, Болгара, Крыма, Мохши и др.

Перевод эпитета “лис-Сарай” как “присарайский” является лишь одним из возможных вариантов перевода. Арабский предлог “ли” означает принадлежность к чему-либо или кому-либо. На наш взгляд, правильнее переводить как “Гюлистан" принадлежащий Сараю (точнее владениям Сарая)”. Эпитет “лис-Сарай” был дан, видимо, для того, чтобы отличать Гюлистан золотоордынский от одноименных городов в других странах (наверное, по этой же причине в итальянском документе город назван “Gullistan Sara”, а у Тефтезани “Гюлистан Тюркский”). В мусульманских странах было популярно называть населенные пункты и дворцы “Гюлистанами”, что в переводе с персидского означает “розовый сад”, “цветник”. В Иране, Закавказье существовало

[1] В средневековье при составлении новых карт названия городов, перенесенные с более ранних карт, часто искажались.

[2] Впрочем, монет XV в. обнаружено также довольно мало (см. таб. II), хотя слои этого периода (как правило в виде могильников) хорошо прослеживаются на территории городища.

[3] Все определения монет сделаны Г. А. Федоровым-Давыдовым.

[4] Похожая ситуация наблюдается и с развалинами Маджара. В сообщениях XVIII-XIX вв. о руинах этого крупного города упоминаются: просто Маджары, Бургон-Маджары, а также Маджары "Большие", "Малые", "Верхние", "Средние" и "Нижние". Причем, так и остается неясным, как они соотносятся друг с другом и где конкретно располагаются (Прозрителев, 1910. С. 3-5, 8).

[5] Даты даны по юлианскому календарю.

[6] По-русски текст договора, являющегося переводом с персидского на вольгаре (старо-итальянский) звучит так: “Так мы постановили в 757 г. (по мусульманскому летоисчислению - В.Р.)  в месяце рабимуль (рабигуль или рабиг-аль-аваль - В.Р.), в первый день в Калюстане (Гюлистане - В.Р.)”. Этот документ - лишнее подтверждение того, что Гюлистан являлся городом. В начале документа отмечено, что он написан в Аксарае 2 марта 1356 г. В данном случае под Аксараем, по-видимому, имеется ввиду не город, а дворец, находившийся в Гюлистане. Если бы было наоборот - дворец Гюлистан в городе Аксарае - тогда выпускались бы монеты с обозначением места чеканки “Аксарай”, а не “Гюлистан” и концентрировались бы они где-то в р-не пос. Комсомольского. Монеты Гюлистана в этом районе немногочисленны, их много в верховьях Ахтубы и выше по течению Волги. Маловероятно также, что документ писался по частям: сначала в г. Аксарае, затем в г. Гюлистане. Небольшое несоответствие в датах (1-ый день месяца рабиг-аль-аваль начинается 4-го, а не 2-го марта) объясняется, скорее всего, неточностью в их переводе с мусульманского на христианское летоисчисление.

[7] Список (копия) этого документа (по сути ярлыка), составлен на плохой латыни, возможно, переводчиком-ордынцем и по-русски звучит так: “Говоря это, отправляем письмо с печатью в год Свиньи, месяца II луны, V-го дня  нова(по тюрко-монгольскому календарю - В.Р.), написанное в Гуллистане Сарае”. В переводах ханских ярлыков на русский язык также отражено деление года у тюрок и монгол на две половины: “ветха” и “нова”. Автор благодарит О. А. Карпову за перевод венецианских источников.

пулов) и оставался еще достаточно оживленным городским центром в 1380-1390-е гг. при Тохтамыше (12,06% пулов), т. е. в те годы, когда выпускались монеты с легендой “Сарай” (табл. II). Довольно высок процент пулов Сарая на Водянском - 18,36% (см. таб. I) и на Болгарском городищах – 16,9% (Федоров-Давыдов, 1987. Табл. на с. 179). Тогда как город, стоявший на месте Царевского городища, при Узбеке только строился, а при Тохтамыше находился в состоянии полного упадка (соответственно 2,26% и 0,53% пулов. Табл. II). Расцвет города относится к 50-60-ым гг. XIV в., т. е. ко времени массовой эмиссии монет с легендой “Сарай аль-Джедид” (Федоров-Давыдов, 1960. С. 102-103; Гусева, 1985. С. 25).

На золотоордынских памятниках Поволжья относительно высокий процент составляют пулы чеканки Гюлистана: 12,57% на Царевском, 13,87% на Водянском (таб. I), 13,9% на Болгарском городищах (Федоров-Давыдов, 1987. Табл. на с. 179). А из числа огромной коллекции монет, собранной экспедицией А. В. Терещенко при раскопках Царевского городища, пулы гюлистанского чекана составили 30% (Гусева, 1985. С. 47). Тогда как на Селитренном городище всего 1,37% медных монет Гюлистана (таб. I), что в 10 раз(!) меньше, чем их доля на вышеперечисленных памятниках Поволжья. Естественно, возникает вопрос: почему город, не выпускавший своих монет в этот период, не заполнялся пулами, столь обильно чеканившимися в Гюлистане?

Поскольку общие вычисления сильно зависят от хронологических факторов: периода чеканки монет тем или иным городом, времени существования города и периода его расцвета, следует произвести подсчет распределения пулов чеканки 762, 764 и 767 гг. х. Выбор времени чеканки обусловлен тем, что в эти годы одновременно выпускались монеты и в Гюлистане, и в Новом Сарае. В результате выявлено: на Селитренном городище из 610 пулов этих лет 553 (90,7%) биты в Сарае аль-Джедид и только лишь 54 (8,9%) чеканены в Гюлистане. На Царевском городище из 230 пулов 83 (36,1%) составляют новосарайские, а 146 (63,5%) - гюлистанские. Отметим также, что на Селитренном городище медных монет чеканки Гюлистана 766 г. х. насчитывается всего 9 экз., а на Царевском - 66 экз. Если считать, что Царевское городище - это Сарай аль-Джедид, то, здесь монет местной чеканки должно быть во много раз больше, чем гюлистанских. Даже, если предположить, что Гюлистан был пригородом или близлежащим городом, все равно, медные монеты внутригородского чекана должны были бы преобладать. Однако картина прямо противоположная. Добавим, что пулов хана Кильдибека, выпускавшего монеты в Новом Сарае в 763 г. х (1361/1362 г.), найдено ПАЭ на Царевском городище только два, а на Селитренном – 177(!).

Эти данные ясно показывают, что на месте Селитренного, а не Царевского городища чеканились монеты с легендой “Сарай аль-Джедид”. Абсолютное преобладание пулов Нового Сарая над пулами Гюлистана на Селитренном городище в годы их одновременной чеканки говорит о том, что столичная эмиссия была настолько массовой, что не позволяла иногородним гюлистанским монетам заполонить местный рынок.
Таблица II

Этот вывод подтверждают и другие вычисления. Многие типы медных монет новосарайского чекана в большом количестве встречаются на Селитренном городище, но вовсе отсутствуют или попадаются в единичных экземплярах на Царевском городище. Эта разница особенно заметна в отношении пулов, битых при Тохтамыше. Из 508 пулов с Селитренского комплекса, битых в период правления этого хана (таб. II)[1], - 210 (41,3%) чеканены в Сарае, а 271 (53,3%) – в Сарае альДжедид. Как видим, пулы Нового Сарая преобладают над пулами Старого Сарая. На Царевском городище медных монет Тохтамыша всего-навсего 9 экз. (0,53%; см. таб. II), и из них только одна новосарайского чекана, остальные отчеканены в Орде и Азаке. Эти цифры говорят о полном упадке торговли и ремесла в конце XIV в. в городе, стоявшем на месте Царевского городища. Как мог город Сарай аль-Джедид (если располагать его на месте Царевского городища), находившийся в столь плачевном состоянии в период правления Тохтамыша, выпускать большое количество серебряных и медных монет и заполонить своими пулами рынки старой столицы (Селитренного городища)? Добавим сюда же, что из 13 кладов с Царевского городища, в которых удалось полностью или частично определить монеты, только в одном содержались дирхемы, битые от имени Тохтамыша. Остальные клады были запрятаны в эпоху “великой замятни”: младшие монеты датируются 767 г. х. (Евстратов, 1997. С. 100-101, 108). Вышеприведенные подсчеты показывают, что монетû, как с легендой “Сарай”, так и с легендой “Сарай аль-Джедид” чеканились на месте Селитренного городища.

Сложнее обстоит дело с определением места, где выпускались монеты с легендой “Гюлистан”, потому что пулы чеканки этого города составляют значительный и примерно одинаковый процент на многих поволжских памятниках. На Водянском городище из 85 медных монет выпуска 762, 764 гг. х. (монет 767 г. х. в коллекции ПАЭ нет) 16,5 % (14 экз.) составляют пулы Нового Сарая, а 83,5% (71 экз.) - пулы Гюлистана. Выходит, что здесь доля медных монет гюлистанского чекана еще выше, чем в Царевых Падах. Но недостаточное для получения  надежных и точных выводов количество медных монет с Водянского городища (около 530 экз.), отсутствие здесь двух типов пулов гюлистанской чеканки из  известных четырех (пулы 766 и 797 (точнее 767) гг. х.) и относительно небольшие размеры самого памятника (сохранившаяся часть имеет площадь  50 га) не позволяют локализовать здесь столь крупный город, как Гюлистан.[2]

По ряду причин не могу согласиться с мнением А. Г. Мухамадиева о том, что город Болгар в середине XIV в. стал выпускать монеты с названием места чеканки “Гюлистан”. Вряд ли вдруг могло поменяться название столь широко известного торгового и культурного центра, да еще в период его наивысшего расцвета. К тому же в начале XV в. возрождается чеканка монет с легендой “Болгар”, хотя, возможно, и в другом месте, что, впрочем, лишний раз подтверждает известность Болгара. Город с названием “Болгар” непременно обозначался почти на всех картах XIV- XVIII. И, наконец, город Болгар в середине и в конце XIV в. многократно упоминается в письменных источниках.

Сопоставляя результаты подсчетов монет с данными, из которых следует, что город Гюлистан был очень крупным (письменные источники и факт огромной эмиссии монет, осуществленных Гюлистаном), можно, с достаточно высокой долей вероятности локализовать его на месте Царевского городища. Тот факт, что на Царевском городище нет многократного преобладания гюлистанских пулов 762, 764, 767 гг. х. над новосарайскими этих же годов выпуска (63,5% против 36,1%) объясняется, вероятно, тем, что Гюлистан (Царевское городище) находился относительно недалеко от еще более крупного центра чеканки монет – Нового Сарая (Селитренного городища). А более высокий процент пулов гюлистанской чеканки на Водянском городище по сравнению с Царевским объясняется еще и тем, что Гюлистан лежал на пути из Сарая аль-Джедид на Водянское городище. Гюлистан являлся своего рода “фильтром”, задерживающим активное проникновение монет новосарайского выпуска дальше вверх по Волге. Значительная доля пулов гюлистанского чекана в городах выше по течению Волги от Царевского городища показывает, что эта территория входила в область обращения монет Гюлистана, а города в низовьях Ахтубы и в дельте Волги, по видимому, обеспечивались медными монетами, битыми в Новом Сарае, т. е. на месте Селитренного городища.

[1] Существует несколько типов медных пулов Сарая и Сарая аль-Джедид анонимной чеканки без указания даты, которые в большом количестве встречаются на Селитренном городище, но весьма редки на Царевском и Водянском городищах. С. А. Янина относила их ко времени правления Тохтамыша. По мнению Г. А. Федорова-Давыдова и Е. Ю. Гончарова подобная датировка весьма спорна, поэтому время чеканки этих монет я оставил под вопросом. С учетом же этих пулов количество (и соответственно процент) медных монет, битых в царствование Тохтамыша резко возрастает (примерно на 200 с лишним экз.).

[2] Локализацию на месте Водянского городища города Бельджамена нельзя считать окончательно доказанной. Есть основания приурочивать Бельджамен к Мечетному городищу.