КАНАТ УСКЕНБАЙ
(Алматы, Институт истории и этнологии им. Ч.Ч.Валиханова)
Улусы первых Джучидов. Проблема терминов Ак-Орда и Кок-Орда.

// Тюркологический сборник. 2005: Тюркские народы России и Великой степи.

Широкомасштабные внешние войны Чингис-хана 1209–1227 гг. привели к созданию одного из сильнейших государств эпохи  Средневековья — Великого Монгольского Улуса. Система государственного управления в империи, основанная на военно-административном делении и заложенная еще на рубеже XII–XIII вв. самим Чингис-ханом, оказалась достаточно жизнеспособной и продолжала существовать в улусах сыновей и внуков основателя империи.

Согласно традиции номадов государство для более эффективного управления разделялось в военно-административном отношении на крылья и улусы. В этом плане Монгольская империя и ее улусно- крыльевая система являются самым ярким примером. Разделение армии и населения на крылья и улусы спроецировалось на административное устройство всей империи.
Самым крупным войсковым делением, соответственно нашедшим отражение и в административно-территориальном делении государства, было деление на крылья. Правое крыло (монг. бараун гар — правая рука) в войске находилось на правом фланге, а при территориальном делении занимало западную часть; левое крыло (монг. зуун гар — левая рука) в войске — левый фланг, территориально — восточная часть [1]. На первом этапе административного деления империи существовал еще и центр (Голун улус, гол) (см. [Трепавлов, 1993, с. 96, 97]; ср. [Юдин, 1983, с. 151]).

Все три военно-административных подразделения имели четко обозначенное территориальное значение. Территориально крылья располагались согласно традиционной монгольской ориентации по сторонам света и направлениям. Согласно этой ориентации, основной стороной (лицевой, передней) считался юг, а север считался задней стороной. Данный способ определения сторон света, относящийся к линейной (солярной) геосимволике, являлся одним из самых распространенных и был связан с культом Юга, Полуденного солнца. Исходя из этого, запад у монголов считался правой стороной, а восток — левой [Кононов, 1978а, с. 73, 89] (см. также: [Бартольд, 1966, с. 392; Юрченко, 2002, с. 251]).

Следующей административно-территориальной единицей был улус. Несколько улусов составляли крыло. Однако понимание термина улус во многом зависело от того контекста, в котором он употреблялся. Когда источники говорят о Еке Монгол Улусе, то здесь понимается вся империя, которая состоит из крыльев. Но каждое крыло, как уже было отмечено, состояло из улусов, хотя их дальнейшая градация имела разные военные и административные значения. Самыми крупными были улусы Джучи, Чагатая, Хулагу и каанский или каганский улус (Коренной юрт), включавший в себя владения Угедея и Тулуя [Трепавлов, 1993, с. 96– 98], окончательно сформировавшиеся к началу второй половины ХIIІ в. Затем шли улусы руководителей туменов и тысяч. Этот принцип отражал суть военно-административного устройства монгольского государства, когда каждое крыло делилось на тумены (тьмы), тысячи, сотни и десятки [Рашид ад-Дин, 1952, с. 266, 267].

Именно эта так называемая улусная система, или структура, легшая в основу административно-территориального устройства всей Монгольской империи, стала определяющим фактором всех дальнейших не только социально-политических, но и этнических процессов, протекавших в различных регионах государства, главным образом на территории прежних кипчакских степей, которые входили составной частью в один из первых и самых крупных улусов — Улус Джучи.

Для предотвращения центробежных тенденций и скорого распада вновь созданного государства, в целях более эффективного управления подвластной территорией Чингис-хан, продолжая древние кочевые традиции, начинает раздавать улусы своим родственникам и приближенным. Раздача улусов, составлявшая суть улусной системы Монгольской империи, нашла яркое отражение в основных источниках той эпохи — анонимной «Тайной истории монголов» и «Сборнике летописей» персидского хрониста Рашид ад-Дина.

«По завершении устройства Монгольского государства, — говорится в „Тайной истории монголов“, — Чингис-хан соизволил сказать: „Я хочу высказать свое благоволение и пожаловать нойонами-тысячниками над составляемыми тысячами тех людей, которые потрудились вместе со мною в создании государства“. И нарек он и поставил нойонами-тысячниками нижепоименованных девяносто и пять нойонов- тысячников…» [Козин, 1941, § 202, с. 158]. Своим давним сподвижникам, доказавшим верность и способности, Чингис-хан доверил управление главными улусами страны.

«Пусть Боорчу, — гласил приказ Чингис-хана, — ведает тьмою (tumen) Правого корпуса (baraun qar), прилегающей к Алтаю», а «Мухали Го-ван ведает тьмою Левого корпуса (jaoun qar), примыкающей к Хараун-чжидуну» [Козин, 1941, § 205, 206, с. 161]. Тайчуит Наяа, сын Ширгету-Евгена, находившийся ранее на службе у Таргутай-Кирилтуха, получил «Центральную тьму» [Козин, 1941, § 220, с. 168]. «Итак, он поставил нойонами-тысячниками людей, которые вместе с ним трудились и вместе созидали государство» [Козин, 1941, § 224, с. 168]. Кроме этого, он раздал улусы своей матери, сыновьям и младшим братьям: «дал 10 000 юрт матери совместно с Отчигином… Чжочию выделил 9000 юрт, Чаадаю — 8000, Огодаю — 5000, Толую — 5000, Хасару — 4000, Алчидаю — 2000 и Бельгутаю — 1500 юрт» [Козин, 1941, § 242, с. 176]. К каждому улусу он приставил своих сподвижников [Козин, 1941, § 243, с. 176].

Рашид ад-Дин в своем обширном труде посвятил несколько разделов описанию каждой «тысячи» розданных в улусы, вошедших в «Гол — это была личная тысяча (хазарэ-и хасс) Чингиз-хана», в правое и левое крыло [Рашид ад-Дин, 1952, с. 266–281].

Территория современного Казахстана в полном соответствии с улусной системой была разделена между сыновьями Чингис-хана. По существу, весь Восточный Дешт-и Кипчак вошел в состав улуса старшего сына — Джучи; центр его располагался на Иртыше. Лишь отдельные его приграничные регионы вошли в состав улусов младших братьев Джучи — Чагатая и Угедея. Территория, отданная второму сыну Чингис-хана — Чагатаю, простиралась от Уйгурии (Восточный Туркестан) через Южное Прибалхашье (Жетысу) до Самарканда и Бухары и от южного Алтая до истоков Амударьи. Юрт Угедея, третьего сына Чингис-хана и его наследника, располагался в Тарбагатае, центр и усыпальница Угедеевичей находились на Верхнем Иртыше [Бартольд, 1963, с. 59; Рашид ад Дин, 1960, с. 43]. Четвертый и самый младший сын от старшей жены Чингис-хана Бортэ-фуджин — Тулуй получил улус своего отца — Монголию, «Коренной юрт». Джучи получил свой улус первым (см. подробно [Ускенбай, 2002а]).

В период образования Монгольского государства география различных улусов претерпевает изменения. Ряд улусов меняет расположение, другие перестают функционировать как отдельные этнополитические единицы.

История сложения и развития улусной системы Монгольской империи на территории Восточного Дешт-и Кипчака тесно связана с проблемой терминов Ак-Орда и Кок-Орда — названий двух основных улусных единиц в составе Джучидского государства, образовавшихся после смерти Джучи. Не всегда ясные, порой противоречивые сведения средневековых источников о местонахождении Ак-Орды и Кок-Орды заставляли и заставляют исследователей выдвигать различные предположения. В результате в историографии этой проблемы за почти двухвековой период изучения определилось несколько точек зрения, в ряде случаев имеющих между собой принципиальные различия.

В ходе дискуссии о том, как изначально назывались улусы, а впоследствии государства, сформировавшиеся на базе улусных владений, возглавляемых двумя старшими сыновьями Джучи — Ордой и Бату, исследователи золотоордынского средневековья ставили и отчасти решали и другие проблемы. Они касались функционирования улусной системы на территории всего Джучидского государства и его составной части — Восточного Дешт-и Кипчака, а именно особенностей этой системы, сложившихся под влиянием внутренних и внешних факторов на территории региона. Рассматривались вопросы исторической географии улусов джучидских ханов и огланов, их административно-политическое устройство и исходя из этого их государственный статус, степень зависимости этих улусных объединений от центра — сначала общемонгольского в Каракоруме, а впоследствии сарайского в Поволжье. Наряду с этим высказывались мнения и об изначальной независимости и самостоятельности двух основных улусов (Орды и Бату), и о формальной зависимости улуса Орды от улуса Бату. Выяснялись также географическое расположение и самоназвание третьего джучидского улуса — улуса Шибана.

Спектр высказанных мнений по всем этим проблемам был самым различным. В отдельных случаях недостаток источниковой базы способствовал тому, что одни и те же высказывания, взятые из средневековых исторических, историко-географических, историко-генеалогических, поэтических и других произведений, трактовались исследователями по-разному.

Исторический анализ проблемы не будет полным без учета не только средневековой, но и современной историографии. Прежде чем перейти к рассмотрению взглядов отдельных исследователей, представляется целесообразным попытаться обрисовать ту картину, которая предстает из средневековых источников. Для авторов большинства источников, повествующих о событиях на территории средневекового Казахстана, было характерно то, что они писали о прошлом (далеком или близком) малознакомого им народа или чужой страны. И, говоря о том, как называлось то или иное государство на этой земле, они не утруждали себя (иногда просто по незнанию) подробными описаниями причин, времени, обстоятельств появления и исчезновения подобных наименований, ограничиваясь лишь констатацией услышанного или взятого из более раннего сочинения факта. Следовательно, любое описание военно- и этнополитических событий в регионе зависело от субъективных пристрастий конкретных авторов, их этнической и политической принадлежности.

Современная исследовательская литература отчасти преодолела эту зависимость, отделив историю (конкретные исторические факты) от средневековой историографии (трактовок и мнений авторов). Тем не менее относительно затрагиваемой проблемы среди современных исследователей нет единого мнения. Попытку абстрагироваться от разнобоя в мнениях («не вступая в литературную полемику») предпринял в одной из своих работ Т.И.Султанов, посвятив проблеме Кок-Орды и Ак-Орды специальный параграф [Кляшторный, Султанов, 1992, с. 189–195]. Он изложил основные известные в средневековой литературе упоминания этих терминов [2] и предложил свою трактовку по этому поводу. Взяв за основу перечисленные исследователем факты, оставим пока в стороне его мнение. Факты эти, как известные, прошедшие горнило исторической критики, так и те, которые вызвали дискуссии в историко-востоковедческой литературе, заслуживают самого пристального внимания.

Как было отмечено выше, в результате монгольских завоеваний весь Казахстан вошел в состав Монгольской империи. Территория Дешт-и Кипчака — как восточной его части, так и западной (после «западного похода» 1237–1242 гг.) — была включена в состав новообразованного Улуса Джучи. Его основное административно-политическое деление, сложившееся на основе войскового (военного), произошло, в соответсвии с улусной системой. Изначально он был разделен на два внутригосударственных улуса — крыла. Они соответствовали самым крупным административным единицам Джучидского государства. Надо полагать, разделение Улуса Джучи на крылья после смерти его основателя и до похода 1237–1242 гг. ограничивалось территорией Восточного Дешт-и Кипчака.

В территориальных границах этого региона, очевидно, и произошло первоначальное разделение Улуса Джучи на два крыла. Земли от Иртыша через Северное Прибалхашье до среднего течения Сырдарьи отошли к левому крылу, во главе которого стоял Орда со своими братьями — Удуром, Тука-Тимуром, Шинкуром и Синкумом [Рашид ад-Дин, 1941, с. 41]. Улус наследника отцовского трона, — Бату и остальных его братьев, по всей видимости, располагался в северном Приаралье, в Тургайских степях, доходя на западе до Яика. По существу — Бату изначально унаследовал юрт своего отца на Улытау [Смаилов, 1996, с. 16–23]. Джучи переселился туда с берегов Иртыша после завоевания Хорезма.

Дальнейшее развитие улусная система получила после завоевания Западного Дешт-и Кипчака, когда Бату, возглавлявший правое крыло Улуса Джучи, переселился на берега Итиля (Волги). С этого времени Яик является межкрыльевой границей между улусами Орды и Бату. Но на территории прежнего юрта Бату в Западном Казахстане остается его младший брат Шибан, который положил начало новому отдельному улусному объединению со своей династийной линией.

Но вернемся к двум основным улусам. Не останавливаясь на их конкретной исторической географии (это предмет отдельного исследования), рассмотрим здесь один дискуссионный момент, который разноречиво подается как в средневековых сочинениях, так и в современной историографии. Речь идет о названиях Ак-Орда и Кок-Орда.

Главным источником, на который опираются или который критикуют современные исследователи, является «Мунтахаб ат-таварих-и Му‛ини» («Муиновские избранные истории») Му‛ин ад-Дина Натанзи. Это сочинение персоязычного автора начала XV в. больше известно в исследовательской литературе как «Аноним Искандера». Поскольку оно является основным при рассмотрении указанной проблемы, представляется целесообразным остановиться на нем несколько подробнее. Данный труд создан при дворе хорасанских Тимуридов выходцем из селения Натанз Исфаханского вилайета Му‛ин ад-Дином. В научный оборот это сочинение введено В.В.Бартольдом, который первоначально считал его автором Мухаммеда ибн Эмира Фазлаллаха Мусави, являвшегося на самом деле, как было установлено впоследствии самим Бартольдом, автором другого сочинения — «Тарих-и хайрат» [Бартольд, 1973б]. В работе Даулатшаха Самарканди он обнаружил сведения об историке по имени Му‛ин ад-Дин Натанзи, состоявшем при дворе Тимурида Искандера (1409–1414) и написавшем кроме «Мунтахаб ат-таварих» биографию своего патрона. В связи с этим В.В.Бартольд заметил: «...Едва ли подлежит спору, что аноним Искендера есть Му‛ин ад-Дин Натанзи» [Бартольд, 1973в, с. 481–482].

Сочинение Натанзи дошло до нас в двух редакциях: первая была составлена для самого Искандера и сохранилась в четырех экземплярах, вторая была перепосвящена преемнику Искандера Шахруху и преподнесена ему автором в Герате в ноябре 1414 г. Рукопись этой редакции сохранилась в единственном экземпляре. Она представляет собой несколько сокращенный вариант первой редакции, в частности, из нее были убраны места, содержавшие восхваления Искандера [Бартольд, 1973а]. Для нашей темы эти различия не имеют значения. «Мунтахаб ат-таварих-и Му‛ини» представляет собой традиционное для мусульманской литературы описание всеобщей истории. Источниками, из которых Натанзи черпал информацию по истории Улуса Джучи, явились: для ранней истории — «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, для поздней — предположительно, какие-то не дошедшие до нас источники на тюркском языке, рассказы монгольских эмиров, состоявших при дворе Искандера, а также личные наблюдения автора — современника некоторых описываемых им событий.

Интересующая нас часть оригинального текста полностью опубликована в оригинале и в переводе С.Л.Волина в сборнике В.Г.Тизенгаузена [Натанзи, 1941, с. 127–138, 232–242]. Это издание и взято здесь за основу [3].

Изложив события, связанные с борьбой Токты и Ногая, закончившейся смертью последнего, Натанзи подытоживает: «После этого Улус Джучи разделился на две части. Те, которые относятся к левому крылу, то есть пределы Улуг-тага, Сегиз-ягача и Каратала до пределов Туйсена (Тулеса, Тумена. — К.У.), окрестностей Дженда и Барчкенда, утвердились за потомками Ногая, и они стали называться султанами Ак- Орды; правое же крыло, к которому относится Ибир-Сибир, Рус, Либка, Укек, Маджар, Булгар, Башгирд и Сарай-Берке, назначили потомкам Токтая, и их называли султанами Кок-Орды» [Натанзи, 1941, с. 127]. Ниже автор перечисляет представителей обеих ветвей, правивших в этих улусах.

Сведения Му‛ин ад-Дина Натанзи по истории Улуса Джучи в целом имеют очень важное значение. Этот труд донес до нас «другую, не иранскую, а среднеазиатскую историческую традицию», в нем приводится «много ценных данных, отсутствующих в других иранских источниках; достоверность их во многих случаях подтверждается сравнением с данными русских летописей» [Сборник, 1941, с. 8]. Оригинальны его сведения о роли нечингисидской знати в Джучидском государстве; значении ислама и отношении к нему ханов и султанов; политической истории Восточного Дешт-и Кипчака — между прочим, являющиеся главными в изучении Ак-Орды XIV в.; общепризнанно значение этого источника по истории восточной ветви Чагатаидского Улуса, позже Могулистана [Материалы, 1973, с. 112, 113; Пищулина, 1977, с. 24–26, 58, 93, 198, 199 и др.].

К недостаткам и ошибкам этого сочинения его исследователи относят «крайнюю сбивчивость хронологии», ставшую, очевидно, следствием некритического соединения разнородных сведений прежних источников [Сборник, 1941, с. 126–127]. Отчасти эта «сбивчивость» корректируется сведениями других источников и нумизматическими данными. К ошибкам относится и упоминание Ногая в качестве основателя «ветви султанов Ак-Орды» в вышеприведенном отрывке. Это утверждение автора «Мунтахаб ат-таварих» происходит, вероятнее всего, от того, что события, предшествовавшие приходу к власти Сасы-Буки, сына Баяна (а не Ногая), — борьба за власть в золотоордынском Поволжье, последующее поражение и смерть Ногая, бегство его сторонников — остались для него неясными. Кроме того, в самой Ак-Орде в первом десятилетии XIV в. шла ожесточенная борьба за власть, в которой противостоящие стороны обращались за помощью к Чагатаидам Мавараннахра и Джучидам Золотой Орды [Ускенбай, 2002б; Ускенбай, 2003]. Все это не способствовало правильному пониманию исторических реалий того времени далеким и по времени (более столетия), и по территории (Тимуридский Хорасан) персидским автором.

Тем не менее эти и некоторые другие ошибки труда Натанзи нисколько не снижают его значение как источника по истории всего Улуса Джучи и Восточного Дешт-и Кипчака в частности. Это подтверждается широким использованием данного сочинения исследователями истории Золотой Орды [Сафаргалиев, 1960, с. 14, 65, 88, 106 и др.; Федоров-Давыдов, 1973, с. 138–144; Егоров, 1985, с. 161, 162, 218 и др.; Кляшторный, Султанов, 1992, с. 193–199; Трепавлов, 1993, с. 87, 91, 94].

Данные Му‛ин ад-Дина Натанзи об Ак-Орде и Кок-Орде достаточно подробны и оригинальны. В целом его сведения о наименованиях джучидских улусов заслуживают доверия. Необходимую, на наш взгляд, корректировку этих данных мы приводим ниже (см. также [Ускенбай, 1999]).

Сведения об Ак-Орде и Кок-Орде были взяты Натанзи из какого-то более раннего источника, написанного, как уже отмечалось, на тюркском языке. Этот неизвестный источник, так же, впрочем, как и «Мунтахаб ат-таварих», был использован в произведениях других средневековых авторов. Наиболее важные из них — «Нусах-и джахан-ара» Кази Ахмада ибн Мухаммеда Гаффари Казвини (сочинение закончено незадолго до смерти — в 972 г. х. (1564/5 г.), умер в 975 г. х. (1567/8 г.); «Тарих-и Хайдари» (другие названия «Зубдат ат-таварих», «Маджму ат-таварих») Хайдара ибн Али Хусайн Рази (закончено в 1028 г.х. — 1618/19 г.). Т.И.Султанов указывал, кроме того, что известия об Ак- Орде и Кок-Орде приведены, по версии Натанзи, также у Муслих ад-Дина Лари (умер в 1572 г.), ал-Хаки, Мунаджжим-баши и др. Все это опять-таки свидетельствует не только о традиции, установившейся в средневековой исторической литературе, но и об отражении определенных исторических реалий, зафиксированных источником, который лег в основу всех этих и других сочинений.

На бытование в тюркской (тюркоязычной) письменной и устной исторической традиции этих терминов определенно указывает «Хосров ва Ширин» Кутба. Это поэтическое произведение является одним из наиболее ценных памятников художественной литературы ХІV в. на тюркском языке и представляет собой вольный перевод одноименного поэтического романа Низами, написанного на персидском языке [Наджип, 1966, с. 80]. Целью, побудившей Кутба «сварить из меда Низами халву», стало прославление имени хана Тенибека [Наджип, 1966, с. 83]. Последнему сочинение и было посвящено. По мнению исследователей этой поэмы (Г.Ю.Алиев, А.М.Ибатов, С.А.Каскабасов, Э.Н.Наджип, А.Н.Самойлович, А.Т.Тагирджанов), она была написана в Ак-Орде и преподнесена Тенибеку, сыну Узбека, в Сыгнаке, где он недолго был ханом [4].

В «Хосров ва Ширин» (гл. VІІІ, стих 2) термин Ак-Орда употреблен в значении государства (Ак Орда давлати), трон которого украшала жена Тенибека «красавица» Хан-Малик. Единичные упоминания рассматриваемых понятий имеются и в более поздних (XVII в.) сочинениях Махмуда ибн Вали и Абу-л-Гази.

В «Бахр ал-асрар» Махмуда ибн Вали, который здесь «использует какие-то тюркские источники, скорее всего устные предания, бытовавшие в среде аштарханидов и их окружения» [Материалы, 1969, с. 327], есть следующее: «Что касается Бахадура, сына Шайбани-хана, который был вторым из двух светил на небосводе величия, то, когда его знаменитый отец переселился из бренного мира в обитель вечности, он вместо отца стал главенствовать над этим улусом. Повелев собраться близким родственникам, племенам и четырем каучинам, он выбрал для зимовок и летовок Ак-Орду, которая известна также как Йуз-Орда» [Махмуд ибн Вали, 1969, с. 347].

Если, по Махмуду ибн Вали, Бахадур сам выбрал Ак-Орду в качестве зимовок и летовок, то его современник Абу-л-Гази пишет, что Ак-Орда была пожалована Бахадуру золтоордынским ханом Менгу- Тимуром. Кроме Ак-Орды в «Шаджарат ал-атрак» Абу-л-Гази встречается «заблудившаяся» Кок-Орда. Повествуя о Бату, сыне Джучи, и его походах, хивинский хан-историк неожиданно заключает: «Резиденцией Джучи-хана была Кок-Орда, расположенная в Дешт-и Кипчаке» [Histoire, 1874, с. 180, 182]. Небезынтересно отметить, что термин «Кок-Орда» появляется в связи с именем хана Менгу-Тимура в сочинении Муниса и Агахи «Фирдаус ал-икбал» [Мингулов, 1981, с. 85; Munis, Agahi, 1988, с. 95, 97].

Наиболее ранним по времени написания произведением, где встречается термин «Кок-Орда», является генеалогическое сочинение анонимного автора начала ХV в. «Му‛изз ал-ансаб...», созданное при дворе хорасанского Тимурида Шахруха в 829 г.х. (1425/6 г.). Составленный главным образом на основе сведений Рашид ад-Дина, этот труд, однако, имеет некоторые дополнения, отсутствующие в «Джами ат- таварих». Считается, что эти данные взяты из не дошедших до нас среднеазиатских источников и устных преданий [Сборник, 1941, с. 29]. К числу таких дополнений относится и упоминание этим автором Кок-Орды. Изложив события, связанные с деятельностью Орды и его отношениями с Бату, по Рашид ад-Дину, автор родословной добавляет: «Орду называли также Иченом, он и (брат его) Есен, оба родились от одной матери, у Орды было три старшие жены, все три из племени кунгират; сыновей и уруг его называют Кок-Орда» [Сборник, 1941, с. 41, прим. 8; Кляшторный, Султанов, 2000, с. 200].

Кок-Орда («Синяя Орда») неоднократно встречается в русских летописях и территориально локализуется на востоке от Золотой Орды (улуса Бату), располагаясь где-то за Яиком. Эта летописная традиция оказала очень сильное влияние на последующую историческую мысль. В значительной мере именно указания летописцев стали поводом для рассматриваемой дискуссии. Примечательно, что русским источникам абсолютно неизвестен второй термин — «Ак-Орда» (Белая Орда).

В связи с этим в литературе указывалось лишь на то, что Улуг Улус (Золотая Орда) периода Токтамыша в переводе его ярлыка к Ягайло на русский язык назван Белой Ордой. Казахстанские востоковеды справедливо отмечали, что название Улуг Улус «ошибочно в русских текстах было переведено как “Белая Орда”. В оригинале нет наименования этого государства “Ак-Орда”, есть “Улуг Улус”» [История, 1979, с. 149, 150, прим. 2; Мингулов, Пищулина, 1997, с. 112]. Впрочем, на это указывал еще П.С.Савельев [Савельев, 1858, с. 354].

Таковыми представляются основные данные источников о терминах «Ак-Орда»« и «Кок-Орда». Несомненно, что упомянутые здесь сведения носят несколько противоречивый характер. Соответственно, попытки осмысления этого факта в историографии Джучидов исследователями ХІХ–ХХ вв. приводили к различным результатам. Ниже мы попытаемся представить это разнообразие мнений, сопроводив их своими комментариями и трактовкой.

Работы русских историков ХVІІІ в. В.Н.Татищева, М.М.Щербатова и других, посвященные прошлому Российского государства, содержали в себе и отдельные проблемы золотоордынской истории. Их работы, как правило основанные на летописях, отражали точку зрения последних. Это относится и к проблеме Ак-Орды и Кок-Орды. Упоминалась только Кок-Орда (Синяя Орда), а вопрос о существовании Ак-Орды пока даже не возникал.

Российским историкам ХVІІІ — первой половины ХІХ в. зачастую были неизвестны сведения восточных (персидских) источников. Исходя из летописной традиции считалось, что Улус Бату — это Золотая Орда, а Синяя Орда находилась на востоке. Уже первая специальная работа по истории Золотой Орды, где были привлечены восточные нарративы, поставила подобную трактовку под сомнение. Имеется в виду работа венского востоковеда Й. фон Хаммера-Пургшталя «История Золотой Орды» [Hammer-Purgstall, 1840]. Споров вокруг этой работы, ставшей «единственным ответом» [Сборник, 1884, с. VІ] на объявленный в свое время Академией наук конкурс на написание истории Улуса Джучи, было достаточно. Критика, посыпавшаяся в адрес Хаммер-Пургшталя, порой была «неуместна» [Сафаргалиев, 1960, с. 5], а возникший «ученый скандал набросил невыгодную тень на ту и на другую сторону» [Сборник, 1884, с. VІІІ].

В исследовании Хаммер-Пургшталя впервые, насколько нам известно, указывалось, что русские историки неправильно именуют восточную орду Синей Ордой [Hammer-Purgstall, 1840, с. 249, 252, 327 и др.]. В ответ на это П.С.Савельев, не вдаваясь в «изъяснения причин этой запутанности в названиях», сообщил что «г. Гаммер напрасно упрекает всех русских историков в „неправильном“ употреблении этого слова: оно основано на старинном его употреблении на Руси». Сам Савельев, будучи нумизматом, избегая «больших исторических, географических и филологических отступлений... счел нужным ограничиться только указанием на эти термины (и их различное применение. — К.У.), удержав для Зааральской Орды название „Синей“, под которой она искони была у нас известна» [Савельев, 1858, с. 354–355]. Эту точку зрения приняли и другие нумизматы (см., например [Марков, 1896, с. 443, 528]). В западной же историографии после книги Хаммер-Пургшталя утвердилось следующее применение терминов: западная орда, где правили Бату и его потомки, стала именоваться Синей, а восточная — Белой. Именно такое употребление мы встречаем у Вольфа, Лэн-Пуля, Шпулера и Пельо.

Эта точка зрения, сложившаяся под влиянием восточных источников, была самостоятельно отражена (уже на основе новооткрытого «Анонима Искандера») авторами первой советской монографии по истории Золотой Орды Б.Д.Грековым и А.Ю.Якубовским. Востоковед Якубовский, которому принадлежали соответствующие разделы, отметив несовпадение понятий «Белая Орда» и «Синяя Орда» в восточных и русских источниках, отдал все же предпочтение первым [Греков, Якубовский, 1950, с. 261, 262, 295]. Он широко применяет термины «Ак-Орда» для обозначения левого крыла и «Кок-Орда» — для правого. Эту же точку зрения на проблему и тоже на основе Натанзи выдвинул П.П.Иванов [Иванов, 1958, с. 16–20].

Мнение Якубовского о расположении двух орд и времени их образования подверг критике М.Г.Сафаргалиев, одним из первых остановившийся на этой проблеме более подробно (по сравнению со своими предшественниками). В рецензии на книгу Грекова и Якубовского он отмечал: «Одним из спорных мест книги является вторая глава третьей части, посвященная возникновению Белой Орды... А.Ю.Якубовский на основе... „Анонима Искандера“... считает, что Белая Орда находилась на востоке...». Отметив далее (со ссылкой на В.В.Бартольда), что этот источник «имеет дефекты... изобилует анахронизмами», исследователь заключил: «Вряд ли есть необходимость предпочитать „Аноним Искандера“ русским летописям, безукоризненно передающим историю Золотой Орды» [Сафаргалиев, 1950, с. 140–141]. Впоследствии М.Г.Сафаргалиев в своей монографии «Распад Золотой Орды», несколько расширив свои доводы, написал: «...Синюю Орду надо искать не на западе, а на востоке, точнее за рекой Яиком, а Белую же Орду — на западных окраинах государства, вблизи Сарая» [Сафаргалиев, 1960, с. 14–15]. Данным Натанзи он противопоставил отрывочные сведения об Ак-Орде и Кок-Орде из упоминавшихся выше «Му‛изз ал-ансаб», «Хосров ва Ширин», ярлыка Токтамыша Ягайле в русском переводе, а также главным образом указания русских летописей о Синей Орде.

Аргументы М.Г.Сафаргалиева были в дальнейшем поддержаны некоторыми другими исследователями истории Джучидского государства. Г.А.Федоров-Давыдов, посвятивший терминам «Ак-Орда» и «Кок-Орда» специальную статью, осторожно писал: «Весьма вероятным следует признать то предположение (М.Г.Сафаргалиева. — К.У.), что „Аноним“ допустил ошибку в отнесении Ак-Орды к левому крылу, а Кок-Орды к правому крылу» [Федоров-Давыдов, 1968, с. 227]. Детально остановившись на «ошибке» Натанзи, исследователь нашел ей «рациональное объяснение». По его мнению, персидский хронист говорит об Ак-Орде и Кок-Орде после предполагаемого вторичного деления на крылья, которое произошло при хане Токте только в рамках его государства (Золотой Орды в узком значении, т.е. Улуса Бату), между Токтой и Ногаем; Натанзи же отнес эти термины к первичному делению, т.е. между Бату и Ордой. ««Аноним Искандера», — пишет Г.А.Федоров-Давыдов, — приписал эти термины именно вторичному делению: левое крыло улуса дома Бату у него стало „Кок-Ордой“, а правое крыло (потомки Ногая) — „Ак-Ордой“. То есть «Аноним Искандера» правильно употребил значение этих терминов, но только не для первоначального членения на улусы сыновей Джучи — Бату и Орды, а для вторичного членения улуса Бату на улус Ногая и улус Токты». Исходя из этого, исследователь рекомендовал «исправить ошибку» Натанзи и «называть левое крыло улуса Джучи в конце ХІV — начале ХV в. Кок-Ордой, а правое — Ак-Ордой» [Федоров-Давыдов, 1968, с. 229; Федоров-Давыдов, 1973, с. 143, 144].

Т.И.Султанов в своей первой работе по этому вопросу [Султанов, 1972] привлек дополнительные аргументы в поддержку гипотезы М.Г.Сафаргалиева. Он обращал внимание на принципы цветосиволистики, распространенной у тюрко-монгольских народов Средневековья. Со ссылкой на разработки А.фон Габен и турецких исследователей Х.Намика и Э.Хасана он писал: «...Часто цветовые эпитеты ак, кара, кöк и прочие означали на Востоке не цвет, в результате метафорического употребления они нередко употреблялись для обозначения сторон света. В частности, ак означал запад, кöк — восток, что также указывает на то, что Ак-Орда географически располагалась западнее Кок-Орды» [Султанов, 1972, с. 73].

Дальнейшее развитие проблема Ак-Орды и Кок-Орды получила после исследований А.Н.Кононова о цветовой геосимволике в тюркских языках [Кононов, 1978б]. Он привлек данные Г.А.Федорова-Давыдова и Т.И.Султанова о географическом расположении Ак-Орды и Кок-Орды, что дало ему основание сделать вывод: «Со значительной долей вероятности можно сделать заключение, что кöк обозначает ‘восток’, ак — ‘запад’» [Кононов, 1978б, с. 173]. Одновременно с советским тюркологом исследования по цветосимволике (Farbsymbolik) вели зарубежные востоковеды О.Прицак [Pritsak, 1981] и А. фон Габен [von Gabain, 1962].

Это предположение Кононова было принято рядом других историков Золотой Орды. Историк монгольской дипломатики А.П.Григорьев считал, что исследования А.Н.Кононова ставят «последнюю точку в ответе на этот вопрос (по поводу названий западной и восточной частей Улуса Джучи. — К.У.)» [Григорьев, 1983, с. 13] (см. также [Егоров, 1985, с. 160]). Думается, что петербургский тюрколог был несколько категоричен в своих выводах [5]. Ориентирование по странам света, писал в этой связи В.П.Юдин, «в тюркологии приобрело неоправданно широкое признание и стало «модным». Проблема нуждается в углубленном исследовании на конкретном материале, который, как правило, отрицает за цветообозначениями исходность и тем более исключительность символизации обозначений по странам света» [Юдин, 1983, с. 123–124].

Исходя из этих замечаний, Н.Л.Жуковская, исследуя связь между названиями этих орд и цветовой геосимволикой, писала, что «влияние геосимволики как первопричина названий этих орд оказывается весьма спорным» и поэтому «связь отдельных устоявшихся географических названий с евразийской цветовой геосимволикой лишь предположительна» [Жуковская, 1988, с. 156].

Еще один момент. В связи с цветовой геосимволикой и терминами «Ак-Орда» и «Кок-Орда» обращается внимание на самоназвание монголов Кöке Монгол. «Чингисхан, следуя традиции древних тюрков, — писал по этому поводу А.Н.Кононов, — назвал свой народ «Кöке Монгол», по-видимому, потому, что их основная ставка тоже была на востоке» [Кононов, 1978б, с. 173]. Однако это, как утверждает Н.Л.Жуковская, «противоречит общепринятому этноцентрическому правилу, согласно которому каждый народ, осваивая окружающее пространство, помещает в центре его себя, а всех остальных располагает вокруг по периферии… монголы должны были помещать себя в центре и обозначать цветом центра, т.е. желтым» [Жуковская, 1988, с. 154–155].

В целом же монгольское понятие «пяти цветных народов» не укладывается ни в одну из известных символических классификаций [Жуковская, 1988, с. 155; Подосинов, 1999, с. 432]. В.В.Трепавлов вслед за А.Н.Кононовым находил «единственное объяснение разбираемому применению понятия „кöке“ — возрождение в ХІІІ в. древнетюркской геополитической символики» [Трепавлов, 1993, с. 122]. Здесь исследователь имеет в виду связь «Кöке Монгол» с «кöк тюрк». Последний понимается им и другими историками как синоним «восточных» тюрков. По мнению же Ф.С.Фасеева, специально исследовавшего этот вопрос, «выражение kök türk не является ни этнонимом, ни территориально-политическим термином, т.е. не означает восточной или западной части тюркского каганата» [6]  [Фасеев, 1978, с. 146].