О местоположении города Саксин
Самосдельское городище располагается в дельте реки Волги, в её геогра-фическом центре. Открыто оно довольно давно, но было известно лишь как па-мятник золотоордынского времени. Лишь в 1990-х годах начались рекогносци-ровочные работы на городище, которыми были выявлены материалы, относя-щиеся к более ранним периодам. Именно значительная коллекция керамическо-го материала, собранная на территории городища и относящаяся к периоду IX-X вв. позволила в своё время возбудить интерес к данному памятнику и сделать предположение о наличии на нём слоёв хазарского времени. Само по себе это очень интересно, ведь хазарские поселения в дельте Волги ещё абсолютно не изучены. Планиграфия городища такова: центральная часть – островная – нахо-дится на древнем острове, окружённом пересохшими рукавами Волги на со-временном правом берегу реки. К ней примыкает правобережная часть городи-ща, также расположенная на правом берегу современного русла, но отделённая от древнего острова пересохшей протокой. Ещё одна часть городища распола-гается на левом берегу современного русла Волги, причём, на наш взгляд, эта часть городища наиболее молодая, относящаяся, преимущественно, к эпохе Зо-лотой Орды. Общая площадь памятника, известная на данный момент, состав-ляет около 2 квадратных километров . Средняя мощность культурного слоя на городище составляет около 2-3 метров.
В последние годы (2000-2003) исследования на Самосдельском городище проводятся под руководством Э.Д. Зиливинской и Т.Ю. Гречкиной. Комплекс-ные археолого-почвоведческие исследования, проведённые за это время на рас-копе площадью около 300 кв. метров, а также по всей предполагаемой террито-рии городища, позволили лучше оценить масштабы памятника, выявить непре-рывность существования и развития города, по крайней мере, с X века по XIV. За это время удалось впервые на территории Нижнего Поволжья обнаружить подстилающие слои под золотоордынским культурным слоем. Слой золотоор-дынского времени очень тонкий, и предметы золотоордынского времени со-ставляют лишь небольшой процент от общего количества находок. В раскопе исследованы лишь фрагменты разрушенных построек XIII-XIV вв.
Лучше сохранились сооружения периода XI- начала XIII вв., выстроен-ные из обломков обожжённого кирпича, взятого, вероятно, из разобранных по-строек более раннего времени. К этому времени относятся и несколько одно-комнатных домов с системой отопления в виде канов, проходящих внутри суф, и землянка со стенами, обложенными кирпичом, и большой многокомнатный дом. Слои X-начала XI века содержали остатки сильно разрушенных сооруже-ний из турлука – камыша, обмазанного глиной. Об их архитектуре сказать что-либо сложно, так как они были сожжены и практически полностью уничтожены поздними ямами. В качестве строительного материала использовался и камень – ракушечник и известняк, также взятый из развалин более раннего периода. Самые ранние культурные слои городища будут изучены в ходе раскопок бу-дущих лет.
Город являлся центром транзитной торговли, что видно из материалов городища. Специфика данного памятника такова, что основным датирующим материалом и материалом, который может дать культурную интерпретацию слоя, является керамика. Представительную группу находок составляют гон-чарные поливные и неполивные сосуды. Это кухонная посуда (котлы, горшки) и столовая посуда (кружки, миски, блюда, крышки, кувшины, чаши и пр.) Име-ется значительное количество фрагментов бракованной поливной и неполивной красноглиняной керамики, что говорит о местном её производстве. Данная ке-рамика довольно легко интерпретируется. На фоне хорошо выделяющегося компонента импортной керамики (в основном, поливной) – хорезмийской, за-кавказской, ширванской, абсолютное большинство гончарной посуды из слоёв X-XII вв. составляет посуда булгарского производства – сделанная булгарскими мастерами непосредственно на месте. Столь значительные масштабы керамиче-ского производства позволяют говорить о тесных связях Самосдельского горо-дища с Волжской Булгарией в X-XII вв., о большом булгарском компоненте среди населения городища в тот же период и, предположительно – о булгар-ской торгово-ремесленной фактории, существовавшей на этом месте в X-XIII вв. Эта фактория является самым южным из известных на настоящий момент пунктом волжско-булгарской экономической и политической экспансии.
Обращает на себя внимание довольно представительная группа лепной или доведённой на гончарном круге керамики, происходящей как из культур-ных слоёв, так и с поверхности городища. Это и кухонная и столовая посуда – горшки, котлы, сковороды, кружки, крышки горшков и тандыров. Украшены сосуды довольно разнообразным орнаментом – ногтевыми и пальцевыми вдав-лениями, наколами камышинкой и полой косточкой, отпечатками зубчатого штампа, свисающими "гирляндами", процарапанными по сырой глине рисун-ками-граффити. Венчики сосудов украшены защипами, пальцевыми вдавле-ниями, насечками. Очень разнообразны ручки сосудов – петлевидные ручки горшков, декорированные насечками, имитирующими рога барана, часто встречаются зооморфные ручки, стилизованно изображающие пасущегося ба-рана. Нередко встречаются богато украшенные раковинообразные ручки (так называемые "ушки") от котлов с шаровидным туловом, витые ручки из двух или трёх жгутов, ступенчатые зооморфные ручки. Кроме этого, керамика зачас-тую богато декорируется налепами в виде рогов барана. Подобного рода керамика имеет довольно широкие территориальные аналогии. В Восточной Европе мы её можем найти, прежде всего, среди мате-риалов подонских городищ Хазарии (в частности, в материалах Саркела), где она связывается исследователями с кочевническим компонентом населения. Кроме этого, известна подобная керамика на так называемых "болотных" горо-дищах Янгикентской группы, обнаруженных С.П. Толстовым в низовьях Сыр-дарьи . Здесь в 1946 году Хорезмской экспедицией были обследованы городи-ща Джанкент (Янгикент), Куюк-Кескен-кала и Большая Куюк-Кала. С.П. Тол-стов высказал мнение, которое продолжает бытовать и у большинства совре-менных исследователей, о принадлежности «болотных городищ» огузам. Также отдельные формы керамики имеют прямые параллели с керамическим материа-лом Средней Сырдарьи (Отрар). Традиционно район Средней Сырдарьи приня-то считать областью, заселённой печенегами. Оба этих мнения базируются на схожести керамического материала, обнаруженного на данных городищах, и керамикой огузо-печенежского круга из Восточной Европы.
В связи с этим хотелось бы высказать несколько предположений по во-просу расселения огузов и печенегов в Восточной Европе и в Низовьях Волги в частности. С.П. Толстов впервые обратил внимание на закономерность в рассе-лении огузов и печенегов в Азии и Европе – на их тяготение к дельтовым и ни-зовым районам. Иллюстрирует он это расселением огузов в низовьях Сырдарьи, в низовьях Волги, борьбой огузов и печенегов в низовьях Дона, отмечает расселение печенегов в болотистых низовьях Днепра и Дуная. Он также счита-ет, что огузы низовий Сырдарьи вели комплексное земледельческо-скотоводческо-рыболовецкое хозяйство, и именно этим объясняется их стрем-ление к подобного рода экологическим нишам. Однако, Г.Н. Гарустович и В.А. Иванов, полемизируя с С.П. Толстовым, утверждают, что анализ погребального обряда огузов и печенегов прямо говорит об их кочевом образе жизни, и остав-ляют открытым вопрос об этнической принадлежности материальной культуры нижнесырдарьинских городищ. По их мнению, нижнесырдарьинские городи-ща были заселены родственными между собой племенами приаральского про-исхождения, связанные культурными и экономическими узами с Хорезмом. Присутствие же в их среде огузов или печенегов было весьма незначительным. В.А. Иванов и Г.Н. Гарустович утверждают, что собственно огузы приходят в низовья Сырдарьи с востока лишь в начале IX века и лишь с этого времени ста-новятся соседями печенегов, а затем и вытесняют их с традиционных террито-рий кочевания. Оставим вопрос о происхождении населения нижнесырдарьин-ских городищ в стороне. В настоящий момент, не проводя дополнительные ис-следования в Низовьях Сырдарьи, невозможно ответить на него со всей опре-делённость. Ограничимся предположением, что элементы культуры «болотных городищ» попали в Восточную Европу именно в составе культуры огузов. В книге «Таба и ал-хайаван», написанной ал-Марвази, придворным вра-чом сельджукских султанов, содержится информация, почерпнутая им из сочи-нений Джайхана – «…Одни из них (огузов) живут в городах, другие живут в степях и пустынях, владея палатками и юртами. Их степи граничат со страной Мавераннахра, а часть их примыкает к землям Хорезма» . Однако, эти данные относятся к более позднему, чем интересующий нас, периоду.
На наш взгляд, необходимо провести разделение огузского мира на коче-вой и оседлый или полуоседлый компоненты. Под термином «огузский мир» мы понимаем те племена и роды, которые были втянуты в процесс культурного, этнического и политического смешения в Азии и Европе в связи с миграцией огузов на Запад
Возможно также, что огузский мир, состоявший из множества этнических компонентов, содержал и племена, имевшие в основе своего хозяйства не толь-ко кочевое скотоводство, как и предполагал С.П. Толстов. Он считал наличие комплексного скотоводческо-рыболовецко-земледельческого хозяйства не при-знаком оседания кочевников на землю, а пережитком предшествующих форм хозяйствования, той экономикой, на базе которой и сформировалось кочевое скотоводство, как более рентабельное в степях. Старые же формы хозяйствова-ния сохранились лишь в экологических нишах, подобных дельте Сырдарьи. Однако, в отличие от кочевых компонентов огузского "мира", изученных сравнительно неплохо по курганным захоронениям, оседлость или полуосед-лый образ жизни огузов лишь начинает изучаться. Вполне вероятно, что ин-фильтрация огузов в Низовья Сырдарьи и частичное вытеснение представите-лей джеты-асарской культуры с занимаемых территорий началось раньше – в VIII веке, причём эти процессы наложились на начало экологической катастро-фы – усыхание Сырдарьи – приведшей к исчезновению части «болотных горо-дищ». Часть населения этих городищ уходит в Хорезм (Кердер) , а затем - дальше на Запад, часть остаётся на местах, подчинившись огузам. Низовья Сырдарьи становятся центром племенного огузского объединения. Поэтому, не зная достоверно, были ли люди, ушедшие с «болотных городищ» на запад, дей-ствительно огузами, но, зная о близости их контактов с огузами, близости огуз-ской и джеты-асарской материальных культур, мы условно будем именовать этих людей оседлыми или полуоседлыми огузами.
В связи с этим нами было выдвинуто предположение о возможности вы-делении в составе населения городища огузского компонента . Дело в том, что в настоящий момент мы не можем разделить огузскую и печенежскую керами-ку, поскольку и та и другая изучены довольно слабо. Мы можем лишь предпо-ложить, что огузская керамика – это керамика, частично заимствованная коче-выми огузами у оседлых или полуоседлых представителей джеты-асарской культуры, составивших основу населения нижнесырдарьинских городищ и раз-вивавшаяся в результате смешения джеты-асарской и общетюркской керамиче-ских традиций. Корни керамического комплекса печенежских племён, несо-мненно, очень близкого огузскому, следует искать на средней Сырдарье, где он развивался также на основе смешения тюркских кочевнических и местных оседлых или полуоседлых традиций керамического производства. Существует интересное мнение, что именно огузо-печенеги составляли гарнизон города-крепости Саркел, защищавшей западные рубежи Хазарского каганата . Из письма хазарского царя Иосифа министру эмира Кордовы Хас-даю ибн Шафруту известно о том, что его охраняет гвардия из хорезмийцев-мусульман. Уже упоминавшийся нами ал-Марвази сообщает: «Когда они (огу-зы) стали соседями мусульманских стран, часть из них приняла ислам. Они ста-ли называться туркменами» . В связи с этим можно сделать предположение об огузской принадлежности так называемых ал-арсийа – гвардейцев хазарского царя. Это предположение объясняет пути проникновения огузов в дельту Волги в X веке. Оговоримся, однако, что М.А. Артамонов считал, что вопрос о проис-хождении ал-арсийа недостаточно разработан и соотносил этот этноним с аор-сами, не отрицая, однако, возможности найма хазарами на службу и кочевни-ков - тюрок.
В связи с этим немаловажно будет упомянуть об одной находке прошлых лет. В 1999 году нами было исследовано одно очень интересное захоронение в составе грунтового могильника городища X-XI вв. Мошаик на восточной ок-раине города Астрахань. Это было мусульманское погребение с типично огуз-ским сосудом, причём находилось оно в окружении захоронений хазарского периода. Это позволило нам предположительно интерпретировать памятник как могильник огузского поселения, возникшего либо на последнем этапе су-ществования Хазарского каганата, либо сразу после его падения. Известно, огузы и хазары смогли найти общий язык и составить союз против печенегов, зажав бежавшие из Приаралья печенежские орды в клещи с запада и востока, поэтому понятно, от кого прежде всего могли охранять дельту Волги огузы. Эти люди влились в общий "котёл", в котором происходи-ло образование народов, населявших Низовья Волги в древности. Они закреп-ляли за собой определённую территорию и начинали жить так, как жили веками – занимаясь скотоводством на дельтовых и пойменных лугах, ограниченных реками, но богатых травами, которые, к тому же, можно было запасать на зиму. Вполне вероятно, что среди них в данных условиях ускорился процесс оседа-ния на землю. Мы можем связать огузский компонент населения городищ Са-мосделка и Мошаик именно с этими наёмниками-огузами. И почти наверняка существует ещё множество до сих пор не обнаруженных стоянок огузов, распо-ложенных по берегам рек и прикрывавших хазарскую столицу с севера и восто-ка.
Почему же именно огузы, и почему не кочевые, а полуоседлые? Ведь присутствие огузов на Нижней Волге давно и хорошо проиллюстрировано мно-гочисленными курганными захоронениями – как на левом берегу, в Заволжье, так и на правом. В.А. Иванов и Г.Н. Гарустович даже выдвинули предположе-ние, что огузы смогли создать на правом берегу Волги своеобразный плацдарм ещё в хазарское время и совершали набеги на столичные регионы Хазарии. Но, во-первых, в условиях дельты и поймы Волги невозможно вести полностью кочевое хозяйство с круглогодичным кочеванием. На примере материалов го-родища Самосделка мы можем говорить о том, что имеем дело не с кочевым, а именно с полукочевым населением, материальная культура которого очень близка культуре населения «болотных городищ» Нижней Сырдарьи. Во-вторых, нам известно, что многие так называемые «болотные городища» огузов Нижней Сырдарьи прекращают существование примерно в VIII веке в связи с усыханием русел Сырдарьи, на которых они располагались. Эта экологическая катастрофа заставила их переселяться южнее и западнее – в северный Хорезм, на Устюрт. И заставило, вероятно, искать новую родину в регионах со схожими природно-климатическими условиями, одним из которых и явилась дельта Вол-ги.
Итак, предположим, что на последнем этапе существования Хазарского каганата Самосдельское городище частично заселяется огузами – "федерата-ми", которые несли службу хазарскому царю и защищали восточную границу государства от набегов печенегов. После того, как каганат пал, огузы продол-жают населять город, но он, скорее всего, становится сезонным – уменьшается летом и увеличивается зимой за счёт кибиток кочевников, подкочёвывавших к городу. Город, разросшийся и ставший более благоустроенным к XI веку, как можно видеть из результатов раскопок, можно предположительно соотнести с легендарным Саксином, о котором упоминает средневековый путешественник, купец и писатель Абу Хамид ал-Гарнати, называя его городом гузов.
О наличии огузского компонента в составе населения Самосдельского го-родища в X-XII веках мы уже упоминали. Есть довольно веские основания по-лагать, как пишет Г.А. Фёдоров-Давыдов со ссылкой на мнения М.И. Артамо-нова, Ф. Вестберга и Б.Н. Заходера, что Саксин – это часть восстановленного Итиля, последней столицы Хазарии. И сведения ал-Гарнати косвенно подтвер-ждают эту точку зрения. Но был ли это город в полном смысле этого слова? Может быть, это было зимнее убежище кочевников типа половецких «городов» Сугрова, Балина или Шарукани? Ал-Гарнати сообщает, что в городе Саксин (Саджсин) «существует сорок племён гузов, каждое из которых обладает собст-венным эмиром. У них большие жилища; в каждом жилище громадная палатка, вмещающая сотню человек и укрытая войлоком». Тот же ал-Гарнати упоминает среди населения города ещё и булгар, сувары, хазар (вероятно, остатки населе-ния, сохранившегося со времён Хазарского каганата). Причём, каждое из этих племён имело свою соборную мечеть и свой квартал. Кроме того, путешест-венник упоминает о «тысячах» купцов из Магриба и из других стран, которых он видел в Саксине, что говорит о значительных торговых связях Саксина и об их интенсивности. Да и сам ал-Гарнати, будучи купцом, приехал в Саксин по торговой надобности. По материалам раскопок последних лет мы можем с уверенностью сказать, что именно огузский и булгарский компоненты составляли основу населения Самосдельского городища X-XIII веков, что делает ещё более вероятной локализацию Саксина именно на месте Самосдельского городища. Г.А. Фёдоров-Давыдов убедительно доказал местоположение Саксина на Нижней Волге, проанализировав многочисленные свидетельства восточных ис-точников о городе и одноимённой области. Однако, он считал, что город Сак-син перестал существовать задолго до монгольского нашествия, ещё в XII веке, передав лишь своё имя локальной группе половцев, кочевавших в Нижнем По-волжье. Вопрос о локальной группе половцев, которую Г.А. Фёдоров-Давыдов выделил для Нижнего Поволжья и о характере хозяйства населения Нижней Волги в предмонгольское время требует отдельного тщательного ис-следования.
Вопрос о локализации Саксина М.И. Артамонов связывал с локализацией последней хазарской столицы, поскольку он тоже придерживался мнения о том, что Саксин – это восстановленный квартал Итиля. Хазарскую столицу М.И. Артамонов предлагал искать в районе современного села Селитренного на ле-вом берегу Ахтубы в Астраханской области. Предполагаемое расположение города в окрестностях золотоордынского Селитренного городища позволяло связать в единую логическую схему преемственности столицы двух крупней-ших степных государств. Г.А. Фёдоров-Давыдов отметил, что подобная тради-ция отождествления Саксина с Сараем впервые появилась в арабской литерату-ре XIV-XV вв. Многие исследователи XX века были убеждены, что Сарай был построен рядом с Саксином или на его месте. Эта версия вполне согласуется со свидетельством Рубрука о городе Суммеркенте, который располагался близ Сарая на Итиле и был окружён водой. Г.А. Фёдоров-Давыдов писал, что «эти свидетельства порождают представления о единой линии преемственности ха-зарского Итиля – гузского Саксина – золотоордынского Сарая». Однако, он тут же оговаривается, что до сих пор в районе Селитренного городища не най-дено никаких свидетельств существования более древнего города, чем золото-ордынская столица. Единственным аргументом против этого может быть находка Л.Н. Гуми-лёвым фрагментов керамики хазарского времени в Волго-Ахтубинской пойме напротив Селитренного. Однако, попытки автора отождествить местонахож-дение небольшого количества разрозненной керамики с остатками «смытого рекой» города выглядят довольно несерьёзно. А.В. Шевченко, рассматривая некоторые особенности краниологических характеристик серии черепов с грунтового могильника «Хан-Тюбе» в Астра-ханской области, обратил внимание на несхожесть показателей этих черепов, относившихся по мнению автора раскопок, Е.В. Шнайдштейн, к XIV веку, с показателями половецких черепов. Зато прослеживалось сходство с черепами из захоронений на Зливкинском могильнике и особенно – на могильнике хазар-ского Саркела. На основании этого А.В. Шевченко предлагает передатировать могильник более ранним временем и предполагает, что антропологические ха-рактеристики и некоторые черты погребального обряда, отличающиеся от ти-пично золотоордынских и мусульманских, сохранились с хазарских времён у населения города Саксин, остатки которого должны располагаться где-то непо-далёку. При этом он также оспаривает мнение М.И. Артамонова о локализа-ции Итиля в районе Селитренного городища, указывая на то, что расстояния между хазарскими городами, указанные в арабских источниках в днях пути, не поддаются исчислению в абсолютных цифрах, поскольку «день пути» – мера весьма субъективная, но в любом случае, локализация Итиля (и Саксина) в рай-оне Селитренного добавляет к расстоянию, например от Семендера (в районе нынешнего Кизляра) как минимум лишние 3-4 дня пути (150-180 км) по срав-нению с локализацией хазарской столицы в дельте Волги. Остаётся добавить, что между интересующим нас Самосдельским городищем и могильником Хан-Тюбе расстояние около 20 км и оба этих памятника располагаются в дельте Волги.
Опираясь на то, что в дельте Волги существует по крайней мере, ещё од-но поселение, возникшее в предмонгольское (или позднехазарское) время – а именно городище Мошаик – мы можем присоединиться к мнению А.В. Шев-ченко в том, что в дельте Волги в предмонгольское время существовало осед-лое население, отличавшееся самобытностью верований и погребального обря-да. Некоторые черты оседлости с домонгольского времени прослеживаются в языческих погребениях грунтового могильника «Маячный бугор» недалеко от райцентра Красный Яр, на северо-восточной границе дельты Волги. Здесь бы-ла выявлена группа погребений, датировавшихся по монетам концом XIII – на-чалом XIV века и отличавшихся "неполовецкими" и немусульманскими черта-ми (южная ориентировка, наличие погребального инвентаря, при этом практи-чески полное отсутствие оружия, сбруи, наличие семян культурных растений и т.д.)
Наряду со свидетельствами восточных авторов об области «Саксин», Г.А. Фёдоров-Давыдов рассматривает сообщения русских и венгерских источников, которые знают народ «саксин». Именно здесь, на наш взгляд, начинается формирование материальной культуры саксин, чётко отделяемых русскими летописями от половцев, кото-рая, кстати, до сих пор ещё не выделена в археологических исследованиях. Она формировалась, судя по всему, на основе огузской и булгарской материальных культур. Это обстоятельство противоречит мнению Г.А. Фёдорова-Давыдова о распространении наименования «саксин» именно на какую-то группу половец-кой общности. Огузы, населявшие Самосдельское городище в большинстве, су-дя по анализу пищевых остатков (костей животных, рыб и птиц) вели хозяйст-во, базировавшееся на придомном скотоводстве, рыболовстве и частично - охо-те. Из злаков культивировалось, судя по всему, лишь просо – традиционная культура, характерная для всех кочевых и полукочевых народов. Эти обстоятельства подтверждают мнение С.П.Толстова о комплексном земледельческо-скотоводческо-рыболовецком хозяйстве полуоседлых огузов. Булгары Самосдельского городища, видимо, выполняли роль поставщиков ре-месленных товаров и организаторов торговли. Даже если город, как пишет ал-Гарнати, находился под политическим господством огузов, то значение булгар-ской материальной культуры было весьма велико.
По материалам из слоёв XII-XIII веков и раннезолотоордынского времени видно, что на позднем этапе существования городища прослеживается тенден-ция слияния двух керамических традиций – огузской и булгарской: булгарская в целом керамика приобретает некоторые черты, для неё не характерные – формы, орнаментацию – заимствованные из культуры огузов. Итак, хотелось бы подвести некоторые итоги. На основании вышесказан-ного, мы предполагаем наличие в Восточной Европе не только кочевого, но и оседлого или полуоседлого компонента в составе многоплеменного огузского мира. Мы считаем, что население дельты Волги в домонгольский период сфор-мировалось во многом благодаря наличию такого полуоседлого компонента, образовавшегося в результате прихода в Нижнее Поволжье части огузов с ни-зовий Сырдарьи в IX – X вв. Мы также считаем, что на примере материалов Самосдельского городища мы можем подтвердить предположение С.П. Толсто-ва о комплексном земледельческо-скотоводческо-рыболовецком хозяйстве по-луоседлых огузов. Мы также выдвигаем предположение об идентификации го-рода, располагавшегося на месте Самосдельского городища в XI-XIII веках с городом Саксин, центром одноимённой области, городом, населённым огузами и булгарами, которые чётко дифференцируются по элементам материальной культуры. На последнем этапе существования города наблюдаются процессы взаимопроникновения двух культур, которые были прерваны монгольским на-шествием.
В XIII веке город захватывается монголами и разрушается. (Здесь умест-но вспомнить слова Рубрука о городе Суммеркенте в дельте Волги: "При сред-нем рукаве (Волги) находится город по имени Суммеркент, не имеющий стен; но когда вода разливается, город окружается водой. Раньше, чем взять его, та-тары стояли под ним 8 лет. А жили в нём Аланы и Саррацины" ). Ордынское поселение на территории городища небольшое – оно занимает лишь островную часть. Низовья Волги в XIII веке становятся столичным регионом нового го-сударства – Золотой Орды, здесь возводятся новые величественные и много-людные города, с которыми старый торговый центр не мог уже конкурировать. Вероятно также, что сокращение площади поселения произошло вследст-вие подъёма уровня воды в Волге. В 30-х годах XIV века произошло резкое и быстрое повышение уровня Каспийского моря, вероятно носившее характер катастрофы. Район городища оказался в прибрежной зоне дельты, особенно опасной в в период катастрофических нагонов. Природные катастрофы могли послужить причиной упадка поселения. Самые поздние ордынские монеты в островной части городища относятся к началу XIV века. Возможно, именно в это время жизнь на городище замирает. Наиболее вероятной причиной этого, по всей видимости, явилось затопление его территории, (об этом же говорит мощный слой окатанной керамики и ракушки), а в левобережной части горо-дища, где была обнаружена монета хана Кильдибека, население оставалось до периода "Великой замятни", до 1360-х гг. Как писал в XIV веке З. Казвини. «Саксин в настоящее время затоплен; от него не осталось и следов, но вблизи существует теперь другой город – Сарай Берке – столица государя этой стра-ны». Впрочем, подробная периодизация жизни города Саксин, выявление пе-риодов его упадка и расцвета – дело будущего.
Примечания:
Васильев Д.В. Памятник «Самосдельское городище» // Вопросы краеведения. Материалы VI и VII краеведче-ских чтений, посвящённых 50-летию победы советского народа в Великой Отечественной войне. Выпуск 4-5 – Волгоград, 1998, стр. 48-50;
Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю. Предварительные итоги изучения памятников до-монгольского времени в дельте Волги // Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э. (из исто-рии костюма) – Самара, 2000, стр. 24-25
Гречкина Т.Ю. Васильев Д.В. Предварительная хронология существования Самосдельского городища // XV Уральское археологическое совещание. Тезисы докладов международной научной конференции. – Оренбург, 2001, стр. 156-157
Плетнёва С.А Керамика Саркела-Белой Вежи // МИА №75, стр. 230-242
Толстов С.П. Города гузов // Советская этнография, 1947, №3, стр. 57-67
Акишев К.А., Байпаков К.М. Ерзакович Л.Б. Древний Отрар. – Алма-Ата, 1972, стр. 190
Толстов С.П. Города гузов // Советская этнография, 1947, №3, стр. 90
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 97
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 98
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 106
Цит. по: Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях – Уфа, 2001, стр. 24
Толстов С.П. Города гузов // Советская этнография, 1947, №3, стр. 99
Гудкова А.В. Ток-Кала. Ташкент, 1964, стр. 140
Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю., Зиливинская Э.Д. Исследования на Самосдельском городище (к вопросу об огузских древностях в дельте Волги) // Археология Урала и Поволжья: итоги и перспективы участия молодых исследователей в решении фундаментальных проблем ранней истории народов региона. – Йошкар-Ола, 2003, стр. 134; Vasil’ev D. Preliminary results of researches on Samosdelskoye site in connection with oguz problem // Euro-pean Association of Archaeologists. 9th annual meeting. Final program and abstracts. – S.-Petersburg, 2003, p. 29
Артамонов М.А. История хазар. – СПб, 2001, стр. 414, 419, 423-424
Цит. по: Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях – Уфа, 2001, стр. 24
Артамонов М.А. История хазар. – СПб, 2001, стр. 553-555
Васильев Д.В. новые исследования на городище Мошаик // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тыся-челетий. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Астрахань, 2001, стр. 48-54
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 107
Г.Н. Гарустович, В.А. Иванов Огузы и печенеги в Евразийских степях. – Уфа, 2001, стр. 107-108
Ал-Гарнати о гузах, печенегах, хазарах и булгарах // Из глубины столетий. / Сост., вступ. статья и комм. Б.Л. Хамидуллина – Казань, 2000, стр. 98-99
Фёдоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966, стр. 208
Ал-Гарнати о гузах, печенегах, хазарах и булгарах // Из глубины столетий. / Сост., вступ. статья и комм. Б.Л. Хамидуллина – Казань, 2000, стр. 98-99
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 253-261
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 260
Артамонов М.И. История Хазар – СПб., 2001, стр. 609
Артамонов М.И. История хазар – СПб., 2001, стр. 519-562
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 261
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 261
Гумилёв Л.Н. Открытие Хазарии – М., 2001, стр. 58-59
Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниоло-гическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л., 1980, стр. 139
Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниоло-гическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л., 1980, стр. 159
Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниоло-гическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л., 1980, стр. 167
Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниоло-гическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л., 1980, стр. 166-167
Васильев Д.В., Гречкина Т.Ю. Предварительные итоги изучения памятников домонгольского времени в дель-те Волги // Культуры степей Евразии второй половины I тысячелетия н.э. (из истории костюма) – Самара, 2000, стр. 22
Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 260
Путешествия в Восточные страны Плано Карпини и Рубрука – М., 1957, стр. 185
Гречкина Т.Ю., Васильев Д.В. Предварительные итоги исследований на Самосдельском городище в дельте Волги // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Астрахань, 2001, стр. 43
Бронникова М.А., Зазовская Э.П., Аржанцева И.А. Городище «Самосделка»: предварительные результаты и перспективы комплексных почвенно-ландшафтных исследований // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. – Астрахань, 2001, стр. 47
Цит. по: Фёдоров-Давыдов Г.А. Город и область Саксин в XII-XIV вв. //Древности Восточной Европы. МИА № 169, стр. 261