Религиозная ситуация в Золотой Орде на раннем этапе её существования
Васильев Д.В.
(Астраханский госпедуниверситет)

В середине и во второй половине XIII века ислам являлся всего лишь од-ной из множества религий, бытовавших среди полиэтничного и поликонфес-сионального населения Монгольской империи. Широко известен тезис о веро-терпимости монголов. Действительно, хорошо известно, что монголы освобо-дили, например, от дани православную церковь и многократно подтверждали тарханные грамоты, выданные церковным иерархам. В Ясе Чингиз-хана в пере-даче Макризи есть такое установление: "Он (Чингиз-хан) постановил уважать все исповедания, не отдавая предпочтения ни одному. Всё это он предписал как средство быть угодным Богу", а также "Он запретил им (монголам) оказывать предпочтение какой-либо из сект..." Джувейни сообщает, что Бату был "госу-дарем, который не придерживался никакой веры и секты, он их считал только способом познания божества и не был последователем ни одной из сект и рели-гиозных учений". Но, на наш взгляд, эта веротерпимость является всего лишь индифферентностью. Религия не осмысливалась в качестве политической силы и не играла важной социальной роли. В этой ситуации представителям всех ре-лигий легко было "отдавать Богу - Богово, а кесарю - кесарево". Мне кажется, что вследствие этого на огромном степном пространстве, завоёванном монго-лами, создалась обстановка, благоприятная для более глубокого восприятия ими той или иной мировой религии. Подобная атмосфера царила в Римской империи в годы распространения христианства – политеизм охотно допускал существование иных, даже монотеистичных религий. Трения между политеиз-мом и монотеизмом должны были начаться позже, когда монотеистичная рели-гия начинала претендовать на всеохватность и статус единственно верного вероисповедания. Да и трения эти лишь прикрывались религиозными формами, на самом деле причины их были несколько иными – социальными, политиче-скими или экономическими.
В начальный период существования Золотой Орды наибольшее распро-странение имел, конечно же, тюркско-монгольский шаманизм, поскольку он являлся традиционной формой верований, его нормы были закреплены в обы-чаях повседневного поведения и в "Ясе" Чингиз-хана. Ламаизм также оказывал большое влияние на власть. Однако, он был распространён, в основном, среди знати, являясь этнополитической идеологией лишь небольшой части аристо-кратии. При хане Тохте "бахши и ламы" пользовались большим влиянием. Христианство несторианского толка, распространённое среди кочевников Цен-тральной Азии и среди кыпчаков, приобрело особенный вес - до такой степени, что его исповедовали многие государственные служащие, чиновники, минист-ры, военачальники, члены правящего рода. В 1230-1240-х гг. внутри монголь-ского войска наблюдалась борьба двух "партий" – с одной стороны, чисто мон-гольских военачальников высокого ранга, поддерживавших брата Чингиз-хана Темуге-отчигина, с другой стороны – "партия" сторонников вдовы Толуя – Соркуктани-беги и её детей Менгу, Угедэя и Гуюка. Сюда входили представи-тели племён, покорённых монголами. Их этноконфессиональной ориентацией было несторианство, политические взгляды, общественное положение и рели-гия их соответствовали друг другу. По сведениям Карпини и Рубрука, а также сообщениям восточных авторов (Абул-Фарадж), сын Бату Сартак был несто-рианином. Он покровительствовал христианам, в том числе и православным, держал при себе христианских священников. Однако, Рубрук пишет, что Сар-так лишь ищет свою выгоду, получая подарки с христианских купцов, едущих в ставку Бату. "Однако, если бы явились Саррацины и привезли больше, их от-правили бы скорее". Огромным влиянием на Сартака пользовался его секре-тарь, несторианин Койяк, который также запрещал называть хана христиани-ном, аргументируя, что его господин "Моал". Возможно, ему, христианину, было виднее, действительно ли Сартак искренне верует во Христа. Здесь мы видим один из ярких образцов отношения монголов к религиям покорённых народов.
В ставке Чингиз-хана ещё до начала завоеваний находились мусульмане. Слово "сарт" в смысле "купец" было заимствовано монголами у тюрок. (Воз-можно, что от "сарт" было образовано слово "сартак".) Это слово стало у мон-голов названием того народа, из которого в Монголию преимущественно при-ходили купцы, т.е. иранцев-мусульман. "Сартаки", "сартаулы" или "сартактаи", были для монголов не столько людьми определённой национальности, сколько людьми определённого культурного типа. Как нам кажется, в золотоордынское время пропаганда ислама идёт нога в ногу со становлением торговли, город-ской культуры и упрочением государственной власти в Золотой Орде. Именно города становятся центрами притяжения купцов различных ве-роисповеданий, в том числе и мусульман. Причём мусульмане уже в годы правления хана Бату проникают в окружение хана. Это неудивительно, ибо ставка хана в летнее время года располагалась в окрестностях города Булгар, а, как писал Рубрук, "...эти Булгаре – самые злейшие Саррацины, крепче держа-щиеся закона Магометова, чем кто-нибудь другой". Можно предположить, что хан, оказавшись в окружении мусульман, покорив Булгарию и Хорезм, то есть страны с развитой мусульманской культурой, начал привлекать к себе на служ-бу людей, сведущих в государственном управлении, грамотных и образован-ных. Первоначальная "веротерпимость" монголов, без предвзятости относив-шихся к представителям различных религий, позволила образованным людям – христианам, буддистам и мусульманам – проникнуть в различные сферы управления. Вот, например, что пишет о положении мусульман Джузджани:
"Он (Бату) был человек весьма справедливый и друг мусульман; под его покро-вительством мусульмане проводили жизнь привольно. В лагере и у племён его были устроены мечети с общиной молящихся, имамом и муэзином". И далее прибавляет совсем невероятное: "Некоторые заслуживающие доверия люди рассказывали следующее: Бату втайне сделался мусульманином, но не обнару-живал (этого) и оказывал последователям ислама полное доверие". Разумеется, никаким мусульманином Бату не сделался – далее у Джузджани приводится описание похорон Бату по языческому обряду. Просто это свидетельство того, в каком благоприятном положении оказались мусульмане в Орде. После смерти Бату в Орде возникает спор о престолонаследии между двумя партиями – пар-тией Берке (мусульманина) и партией Сартака (за которым стояли несториане и Каракорум). Берке-хан разгромил несторинскую "партию" в Золотой Орде, учинил казни несториан и резню их в Самарканде в 1257 г. Начиная со време-ни правления Берке, несториане теряют своё политическое влияние в Золотой Орде. Боракчина-хатун, вдова Бату, после отравления Сартака и его сына Улаг-чи пыталась продолжить линию наследования от отца к сыну, передав власть внуку Бату Туда-Менгу, но не нашла поддержки у кочевой аристократии. Та-ким образом, становится ясно, что есть ещё один момент в этой истории – Сар-так, Улагчи и Туда-Менгу не были поддержаны основной массой аристократии именно из-за того, что Сартак был сыном, а Улагчи и Туда-Менгу внуками Ба-ту. Напротив, Берке, брат Бату, получил поддержку из-за того, что именно он остался старшим в роде после смерти "Саин-хана". Сила патриархальных обычаев была на стороне кочевой аристократии, улусных правителей, которые всячески старались сохранить "лествичную систему наследования", позволяв-шую им считать хана всего лишь "первым среди равных" и иметь в отдаленной перспективе права на приближение к престолу.
Кроме того, Сартак, выступав-ший в роли ставленника Каракорума, шёл вразрез с наметившейся в Орде тен-денцией к сепаратизму – нойоны хотели расширения и укрепления самостоя-тельной власти в своих улусах и возможности самим собирать налоги с оседло-го населения городов. Как проявили себя в этой ситуации мусульмане? Победа Берке в значительной мере была облегчена благодаря поддержке его кандида-туры со стороны мусульманских купцов, привлечённых ещё при Бату золото-ордынской администрацией в качестве откупщиков дани. Одновременно он нашёл поддержку мусульманского духовенства Хорезма и Булгара, желавшего видеть на троне не язычника, а магометанина. Со вступлением на трон Берке мусульмане действительно получили доступ ко всем государственным учреж-дениям, а перед мусульманским духовенством открылось широкое поле для миссионерской деятельности. Вскоре после воцарения Берке начался массовый переход золотоордынской правящей аристократии в ислам.
Примечания:
Цит. по: Хара-Даван Э. Чингис-хан как полководец и его наследие. // На стыке континентов и цивилизаций. М, 1996, стр. 213-214
Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды Т.2, М.-Л., 1941, стр. 21
Тизенгаузен В.Г. Сборник..., Т. 1, стр. 174, 197, 277, 514
Гумилёв Л.Н. В поисках вымышленного царства. М., 1992, стр. 150-151 Путешествие в Восточные страны Плано Карпини и Рубрука. Алматы, 1993, стр. 102-106
Бартольд В.В. Двенадцать лекций по истории турецких народов Средней Азии. //Соч. Т. 5, М., 1968, стр. 109
Путешествия в Восточные страны … , стр. 93-100
Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов... Т.2, стр. 15-16
Бартольд В.В. Соч., Т.1, стр. 576, Т.2, ч.2, стр. 317-319
Сафаргалиев М.Г. Распад Золотой Орды. Саранск, 1960, стр. 47
Сафаргалиев М.Г. Ук. соч., стр. 46-47
Сафаргалиев М.Г. Ук. соч., Саранск, 1960, стр. 48