Могильники Хан-Тюбе и Тумак-Тюбе
Поселение Тумак-Тюбе, располагающееся в дельте Волги, между сёлами Татаро-Башмаковка и Чаган, на левом берегу реки Волги, а также могильники в его окрестностях привлекли моё внимание в ходе сбора и обработки материалов погребальных памятников эпохи Золотой Орды для исследования, касающегося исламизации Золотой Орды[1]. Во-первых, поселение Тумак-Тюбе является небольшим периферийным населённым пунктом золотоордынского времени, поэтому сравнительный анализ его могильников с могильниками крупных городищ мог дать интересные результаты. Во-вторых, существует любопытная версия интерпретации данного комплекса поселения и могильников. А.В. Шевченко, рассматривая некоторые особенности краниологических характеристик серии черепов с грунтового могильника Хан-Тюбе, обратил внимание на несхожесть показателей этих черепов, относившихся, по мнению автора раскопок Е.В. Шнайдштейн, к XIV в.[2], с показателями половецких черепов. Зато прослеживалось сходство с черепами из захоронений на Зливкинском могильнике и – особенно – на могильнике хазарского Саркела[3]. На основании этого А.В. Шевченко предложил передатировать могильник более ранним временем и предположил, что антропологические характеристики и некоторые черты погребального обряда, отличающиеся от типично золотоордынских и мусульманских, сохранились с хазарских времён у населения города Саксин, остатки которого должны располагаться где-то неподалёку[4].
Несмотря на необычность данной версии, она заставляет по-новому взглянуть на этот, казалось бы, хорошо и давно известный комплекс археологических памятников. Необходимо оговориться, что разведки, проводившиеся в окрестностях поселений и могильников Хан-Тюбе и Тумак-Тюбе, не выявили крупного городища на бэровских буграх в междуречьи Волги и Кизани. Правда, остаётся вероятность наличия поселения, перекрытого иловыми отложениями где-то в низине между буграми. Однако, данная местность также не является неисследованной и малодоступной — здесь ведётся активная хозяйственная деятельность, которая выявила бы наличие крупного городища. Остаётся предположить, что Хан-Тюбе является могильником, на котором хоронили население окрестных небольших поселений.
Внимательное изучение материалов раскопок и разведок вскрывает ряд вопросов, которые нуждаются в дополнительном рассмотрении. На поселении Тумак-Тюбе выявлены материалы, которые нуждаются в специальном анализе и подтверждении их соотнесения с золотоордынской эпохой. Дело в том, что отсутствие здесь монет и кашинной поливной керамики не позволяет однозначно оценить данный памятник как золотоордынский. Кроме того, обнаруженные на поселении жилища (заглублённые в землю, с канами и тандырами) могут оказаться как золотоордынскими, так и относиться к предмонгольскому времени (как показывают материалы Самосдельского городища). В отчёте Е.В. Шнайдштейн и А.Н. Мелентьева отсутствует информация о конструкции керамических горнов и о керамике, обнаруженной на поселении Хан-Тюбе (Кан-Тюбе) — в нём приводится лишь план могильника и план расположения горнов, выявленных геофизическими методами[5]. Необходимо проведение сравнительного технологического анализа красноглиняной неполивной керамики поселения Тумак-Тюбе и керамики золотоордынских городищ.
Если предположить существование в данном регионе исламизированного населения с домонгольских времён, то этот фактор может только расширить наши представления о распространении мусульманства в Нижнем Поволжье в золотоордынское время.
В данной работе представлены результаты статистической обработки материалов погребений из могильников поселений Тумак-Тюбе и Хан-Тюбе, которые могут дать новую «информацию к размышлению» по поводу населения дельты Волги в предмонгольскую эпоху.
В данную группу вошли 149 погребений, обнаруженных на могильниках в окрестностях поселения Тумак-Тюбе[6], большая часть из которых (143 погребения) были обнаружены на могильнике Хан-Тюбе. Все эти захоронения – индивидуальные, без надмогильных сооружений.
В ходе характеристики данных захоронений методами описательной статистики я использую типологию могильных ям и внутримогильных сооружений, приведённую в книге «Ислам в Золотой Орде»[7].
В 133 случаях погребённые были захоронены в ямах без подбоев (89,3 % погребений). 12 погребений (8,1 %) были совершены в ямах с подбоем в южной стенке, дно погребальной камеры в подбое ниже уровня дна входной ямы, и лишь 4 (2,7 %) – в ямах подбоем в южной стенке, дно погребальной камеры в подбое на одном уровне с дном входной ямы, то есть во всех случаях подбой располагался с юга. В 95 случаях наблюдения (63,8 %) были зафиксированы ямы типа А-1 (простые ямы с отвесными стенками). В 24 случаях (16,1 % погребений) были обнаружены ямы типа А-6 (с грунтовой ступенькой вдоль северного борта). Ямы типа А-5 (со ступеньками вдоль длинных бортов) отмечены в 14 случаях (или в 9,4 % случаев наблюдения). Как мы видим, по сравнению с могильниками других золотоордынских городищ, номенклатура типов ям не очень велика.
Подавляющее большинство погребений – 142 погребения, или 95,3 % – не содержало сложных внутримогильных конструкций (опорных конструкций для перекрытий склепов и погребальных камер). Лишь в 7 погребениях (4,7 %) были выявлены деревянные опорные плахи или столбики, на которые опиралось перекрытие (опорные конструкции типа 10).
92 погребения (61,7 %) вообще не имели перекрытий. В 36 погребениях (24,2 %) были отмечены деревянные горизонтальные перекрытия (типа А1-1). В 20 случаях (134 %) были обнаружены наклонные деревянные перекрытия погребальных камер в подбоях (тип Б1-1). В одном единственном случае зафиксировано использование сырцового кирпича при сооружении внутримогильных конструкций. В одном из погребений могильника Хан-Тюбе было отмечено сочетание деревянного горизонтального перекрытия типа А1-1 со ступенчатым сырцовым перекрытием погребальной камеры в подбое типа Б2-1. Таким образом, внутримогильные конструкции также не отличаются разнообразием, причём доминируют погребения вообще без перекрытий.
Практически все погребённые на могильниках окрестностей Тумак-Тюбе ориентированы головами в западном направлении (141 погребение, или 94,6 %, – собственно на запад, 5 погребений, или 3,4 %, – на юго-запад и 2 погребения, или 1,3 % – на северо-запад). Одно погребение было ориентировано головой на север. каких-либо других отличительных черт данное захоронение не имеет.
Большая часть погребённых лежали в положении вытянуто на спине (121 захоронение, или 81,2 %). В 21 погребении (14,1 %) покойные были уложены на спину с выраженным доворотом на правый бок (ещё в 4 захоронениях, или в 2,7 %, покойные были уложены на правый бок). Два погребения были совершены с выраженным доворотом на левый бок, одно – на левом боку. По сравнению с могильниками Селитренного городища, где положение покойника с доворотом вправо является доминирующим (что естественно для городского некрополя мусульманского города), на могильниках поселения Тумак-Тюбе абсолютно доминирует «нейтральное» положение покойного на спине. А.В. Шевченко объясняет этот факт тем, что в дельте Волги с хазарских времён сохранились погребальные традиции иудаизма[8].
Особенно интересно это наблюдение выглядит при сопоставлении с распределением положений рук погребённого. В 50 случаях (33,6 %) руки погребённых были сложены на животе (в 16 из них руки были скрещены). В 44 случаях (29,5 %) руки покойных были вытянуты. В 29 погребениях (19,5 %) правая рука покойного была вытянута, кисть левой находилась в области живота. В двух случаях при вытянутой правой руке кисть левой находилась на груди. У четырёх погребённых кисти рук были сложены на груди (в трёх случаях – скрещены). Подобное расположение рук покойного действительно не вполне соответствует традициям мусульманского погребального обряда.
Ноги покойных в большинстве погребений (126 случаев наблюдения, или 84,6 %) были вытянуты. В 10 случаях наблюдения (6,7 %) ноги покойных были согнуты вправо. В 8 случаях (5,4 %) правая нога покойного слегка согнута вправо, левая вытянута. Такое положение соответствует «канонической» мусульманской позе погребённого. В трёх случаях ноги покойных были согнуты влево.
Очень интересно выглядит распределение ориентировки лица погребённого. 65 покойных (43,6 %) были обращены лицом вправо, на Мекку. 61 погребённый (40,9 %) был обращен лицом вверх. 22 погребённых, что составляет 14,8 %, были ориентированы лицом влево. Обращает на себя внимание большое количество погребённых, обращённых лицом влево, а также очень большое число покойных, обращённых лицом вверх.
В 6 погребениях (4 %) были зафиксированы остатки деревянных гробов, а в 1 погребении – остатки железных гвоздей, которыми был сколочен гроб. В 19 погребениях (12,8 %) были выявлены остатки камышовых саванов, в которые были завёрнуты погребённые, но признаки пеленания отмечены в 70 погребениях (47 %). В одном случае зафиксированы явственные признаки связывания ног.
В двух погребениях была обнаружена заупокойная пища. 6 погребений (4 %) сопровождались вещевым инвентарём, причём в 5 случаях – немногочисленным (1–3 предмета: элементы одежды, бусы, керамика), в одном случае – более обширным. Однако 96 % погребений на могильниках окрестностей Тумак-Тюбе (143 случая наблюдения) были безынвентарными. По одному случаю наблюдения приходится на обнаружение в могиле семян культурных растений и серебряных предметов.
Такова, в общих чертах, количественная статистическая характеристика могильников окрестностей Тумак-Тюбе.
Для качественного анализа внутригрупповых связей признаков погребального обряда мы построили на основе нашей базы данных специальную таблицу, в которую были включены лишь захоронения окрестностей Тумак-Тюбе, и провели вычисление коэффициентов корреляции Пирсона на уровне данной выборки. При этом все признаки, коэффициент корреляции которых оказался равен нулю, были нами отброшены как неинформативные – это признаки, которые являются всеобщими для данной группы погребений, или те, которые вообще не встречаются в выборке. Сила связи равнялась значению коэффициента корреляции между каждыми двумя признаками, описывающими погребальный обряд.
Был построен граф связей признаков погребального обряда могильников окрестностей поселения Тумак-Тюбе, который в данной работе не приводится, поскольку он должен рассматриваться контексте большого исследования и в сопровождении обшширного списка описательных критериев, который в данной статье неуместен. Я постараюсь вкратце охарактеризовать результаты качественного анализа.
На графе выделилось 7 комплексов связанных признаков (КСП), которые объединяют разное количество элементов, главным образом – слабыми связями, а также имеют неодинаковое значение для характеристики погребального обряда в целом. Наиболее информативными являются КСП I, II и III.
КСП I. В данный КСП объединяется наибольшее количество признаков. Он объединяет такие признаки, как «лицо покойного обращено вправо», «лицо покойного обращено на Мекку», «положение покойного с доворотом на правый бок», «ноги покойного согнуты вправо», «правая рука вытянута вдоль тела, кисть левой руки находится в области живота», «Наличие семян культурных растений в могиле», «северо-западная ориентировка погребённого», «Наличие инвентаря в могиле», «небольшое количество инвентаря», «положение покойного на левом боку», «ноги согнуты влево», «положение покойного с доворотом на левый бок», «лицо покойного обращено влево», «наличие серебряных предметов», «Наличие деревянного гроба», «Наличие гвоздей», «юношеский возраст погребённого», «яма с подбоем в южном борту (типа Б1-1)», «наклонное деревянное перекрытие подбоя (типа Б1-1)», «яма типа А-6».
Налицо необычное сочетание в одном КСП признаков, характерных для мусульманского и немусульманского погребального обряда. Возможно, данный факт свидетельствует о давней сформированности погребального обряда на данных могильниках, о его единстве. Варианты являются не отклонениями от обряда, а лишь незначительными девиациями в рамках общепринятой нормы. Возможно, основными характеристиками обряда на данных могильниках следует считать ориентировку покойного головой на запад, обращение лица в сторону Мекки, доворот тела на правый бок. Однако даже доворот тела влево и наличие небольшого количества инвентаря в могиле не позволяют выделиться самостоятельной обрядовой группе захоронений.
КСП II. В данный комплекс входит всего пять признаков, но связи между ними очень устойчивы и тесны. Его составляют признаки «положение ног не определено», «ноги скрещены», «ноги связаны», «кисти рук покойного в области груди», «положение покойного на правом боку». Данный КСП описывает погребения на правом боку. Именно для них наиболее характерно положение скрещённых рук на груди.
КСП III. Этот комплекс представляет собой длинную цепочку из пяти признаков, связанных слабыми связями. В него входят признаки «пол погребённого не определён», «детский возраст погребённого», «лицо покойного обращено вверх», «положение погребённого вытянуто на спине», «ноги погребённого вытянуты». Как видно, если отбросить малозначимые для обряда половозрастные признаки, данный комплекс объединяют признаки захоронений вытянуто на спине. Интересно отметить, что они не имеют существенных индивидуальных черт, кроме самого способа трупоположения. Однако, в отличие от погребений с доворотом влево и с вещевым инвентарём, они не объединяются с первым КСП, а выделяются в самостоятельную группу признаков. Этими признаками маркируется специфическая обрядовая группа захоронений на могильниках окрестностей Тумак-Тюбе.
Таким образом, анализ связей между признаками тоже показывает значительную унификацию погребального обряда на могильниках окрестностей Тумак-Тюбе. Основу составляют погребения с мусульманскими признаками (их большинство, но обряд в них унифицирован, и описываются они небольшим количеством признаков), а также признаками погребений с отклонениями от мусульманского погребального обряда – с доворотом вправо, на правом боку, с инвентарём. Предположительно выделяется ещё одна обрядовая группа – погребения, в которых покойные уложены вытянуто на спине, лицом вверх. Невелико разнообразие типов ям: доминируют ямы типов А-1, А-6, А-5 и реже – Б1-1 и Б2-1. Среди внутримогильных конструкций преобладает перекрытие типа А1-1 для бесподбойных могил и Б1-1 для подбойных. «Многообразие» опорных конструкций ограничивается типом 10. Для данных могильников характерно полное отсутствие захоронений, оставленных кочевниками. Не было обнаружено ни одного погребения, в котором бы содержались предметы конской сбруи, оружие. Имеются, однако, погребения с семенами культурных растений. Несомненно, данные могильники оставлены оседлым населением дельты Волги, которое перешло к оседлости ещё в домонгольское время. Если бы процесс седентеризации начался позже, то это отразилось бы на особенностях погребального обряда – сохранились бы реминисценции кочевнических погребальных традиций. Кроме того, дельта Волги в золотоордынское время представляла собой очень неудобный для круглогодичного кочевания регион – многочисленные небольшие по площади заболоченные острова, перерезанные довольно широкими и глубокими протоками Волги. Добавим к неблагоприятным для кочевания факторам то, что в XIV в. начался катастрофический подъём уровня Каспийского моря, который сделал невозможным существование крупных населённых пунктов в дельте. К этому периоду относится запустение Самосдельского городища, возникшего в домонгольский период[9]. Несомненно, дельтовые острова в это время стали ещё менее пригодны для кочевания, и население дельты золотоордынского периода представляло собой, по большей части, то же домонгольское («саксинское») население, которое доживало свой век в новых неблагоприятных природных (в связи с трансгрессией Каспия) и экономических (в связи с возникновением новых торговых центров – ордынских городов Нижнего Поволжья) условиях.
Унификация погребального обряда является косвенным признаком того, что он прошёл длительный путь развития, и, возможно, на самом деле большая часть захоронений с могильников Хан-Тюбе и Тумак-Тюбе принадлежит населению, мусульманизированному ещё в домонгольский период, как предположил А.В. Шевченко[10]. Я не склонен оценивать унификацию обряда и длительные традиции оседлости, отражённые в погребальном обряде населения, оставившего данные могильники, иначе, чем с таких позиций.
Д.В. Васильев (г. Астрахань, АГУ)
[1] Васильев Д.В. Ислам в Золотой Орде. Историко-археологическое исследование. Астрахань, 2007
[2] Шевченко А.В. Антропологическая характеристика средневекового населения низовьев Волги (По краниологическим материалам из могильника Хан-Тюбе) // Исследования по палеоантропологии и краниологии СССР. Л., 1980. С. 139; Шнайдштейн Е.В. Археологические памятники поздних кочевников Нижнего Поволжья…
[3] Шевченко А.В. Антропологическая характеристика… С. 159.
[4] Шевченко А.В. Антропологическая характеристика… С. 156–157, 167–168; Васильев Д.В. О местоположении города Саксин // Проблемы археологии Нижнего Поволжья: 1 Международная Нижневолжская археологическая конференция, г. Волгоград, 1–5 ноября 2004 г.: Тезисы докладов. Волгоград, 2004. С. 264–269
[5] Шнайдштейн Е.В., Мелентьев А.Н. Отчёт о работах Астраханской экспедиции ЛОИА АН СССР в полевом сезоне 1969 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 3910, 3910-а.
[6] Васильев Д.В. Отчёт о разведках на территории Красноярского, Икрянинского и Приволжского районов в 1993 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 18090, 18091; Шнайдштейн Е.В., Мелентьев А.Н. Отчёт о работах Астраханской экспедиции ЛОИА АН СССР в полевом сезоне 1969 г. // Архив ИА РАН. Р-1. № 3910, 3910-а.
[7] Васильев Д.В. Ислам в Золотой Орде. Историко-археологическое исследование. Астрахань, 2007
[8] Шевченко А.В. Антропологическая характеристика… С. 167.
[9] Бронникова М.А., Зазовская Э.П., Аржанцева И.А. Городище «Самосделка»: предварительные результаты и перспективы комплексных почвенно-ландшафтных исследований // Археология Нижнего Поволжья на рубеже тысячелетий: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Астрахань, 2001. С. 43–47.
[10] Шевченко А.В. Антропологическая характеристика… С. 156–157.