Обработка поверхности сосудов первой группы выражалась в следующих формах и производилась в такой последовательности: после конструирования полого тела и заглаживания лицевых поверхностей сосуд в еще сыром состоянии, непосредственно стоящий на медленно вращающемся круге, украшали врезным гравированным орнаментом, затем наносился врезной штампованный орнамент, в очень редких случаях стенки гофрировались или украшались вогнуто-выпуклыми вдавлениями; с придонной части тулова, непосредственно прилегающей к плоскости круга, обрезалась лишняя глина, после чего сосуд с круга, очевидно, снимался (для этого края дна по периметру подрезались специальным гончарным ножом); после легкого подсушивания, когда глина теряла эластичность, проводилась доработка формы сосуда -крепились необходимые морфологические детали (ручка, носик, в некоторых случаях полностью вытянутое на круге горло) и налепные элементы декора (в т.ч. горизонтальные валики и т.п.). И лишь потом, на уже сухую поверхность, наносился «красный» ангоб, а по предварительно смоченной поверхности (возможно сразу после нанесения ангоба) полосчатое «тонкое» (вертикальное, вертикальное с эффектом зигзага, диагональное, горизонтальное, сетчатое диагонально-ромбическое, прямоугольное), «толстое» (вертикальное и диагональное) и в очень редких случаях сплошное, лощение. Пояса последнего обычно разграничивали указанные выше валики или полосы врезного линейного орнамента.

При обжиге керамики первой группы температура в горне поднималась достаточно быстро. Но в стандартной ситуации она едва ли могла превышать 800вС. Обычно же, судя по цвету черепка подавляющей части керамических изделий, температура обжига, по-видимому, была 600-700°, причем при сравнительно короткой выдержке (порядка 1,5-3 часа). На это указывает, в частности, отсутствие толстых коричневых поверхностных слоев (по излому -поверхностный коричневый слой - как оболочка покрывает изнутри и снаружи, а иногда только снаружи, черную «науглероженную» толщу черепка), отсутствие розового оттенка, а также облупление поверхности некоторых сосудов из бытовых комплексов, являющееся последствием недостаточной выдержки. В общей сложности обжиг не должен был превышать 5 часов. Такая технология могла быть выработана многими поколениями гончаров, постоянно испытывавших дефицит топливных ресурсов. По-видимому, ни режим обжига подгонялся ими под рецепт ф.м., а наоборот, состав ф.м. подстраивался под задачу: создать наиболее оптимальную по полезным потребительским качествам керамику при обязательном соблюдении главного условия - экономии топлива (топливосберегающая технология). И если гончар первой группы не нарушал общепринятые правила, то на выходе у него должна была получиться керамика с толстой черной прослойкой (не редко коричневый цвет имеют только очень тонкие, до 0,1-0,2 мм, поверхностные слои). О том, что именно такой обжиг был стандартным, свидетельствует массовый керамический материал из культурного слоя золотоордынского Азака.

Керамические изделия первой группы имели целый ряд полезных потребительских качеств: не смотря на кратковременный и сравнительно низкотемпературный обжиг, под воздействием воды не разрушались, черепок был менее пористым, более твердым и менее хрупким, нежели керамика второй и третьей групп. Как показывают материалы раскопок бытовых комплексов, не смотря на широкое распространение в Азаке продукции второй группы, - ее гончары так и не смогли создать никакой альтернативы тарным сосудам (корчагам, большим одно- и двуручным кувшинам), изготовлявшимся мастерами первой группы. На то, что этими сосудами их владельцы дорожили, указывают, в частности, следы ремонта в виде просверленных вдоль трещин отверстий для стяжек (рис. 161,13, 162,5,165,8).

Вторая группа, гончары которой изготовляли наряду с неполивной также и поливную керамику - для Приазовья была инородной. Ее появление в Азаке, безусловно, было связано с активной градостроительной деятельностью и переселенческой политикой золотоордынских ханов. Песок (единственная хорошо заметная искусственная примесь в черепке керамики группы 2, составляющая в нем от 20-30 до 40-50%) гончары-мигранты могли найти практически везде, где есть река; оставалось смоделировать глинистую составляющую, с чем они, как показывают факты, в Азаке успешно справились, смешивая различные сорта местных глин (как минимум, трех сортов, при преобладании одной - по-видимому, «темной» «красно-бурой»). Керамику первой подгруппы группы 2, судя по большому количеству браков, вероятно, можно считать результатом именно таких экспериментов еще до конца не освоившихся на новом месте гончаров. Большая примесь песка делает черепок керамики рассматриваемой группы, в сравнении с другими, заметно более тяжелым, на ощупь грубым и шероховатым, а его излому придает землистую фактуру.

Пожалуй, самая важная особенность второй группы, отличающая ее от первой, — практически все сосуды полностью вытягивались на «быстром» гончарном круге из одного куска шины. Обладание такими техническими навыками имело принципиальное значение, т. к. позволяло по производительности в разы превосходить мастеров изготовлявших сосуды в технике скульптурной лепки. Процесс изготовления сосуцов ускорялся не только на этапе формообразования, но и при обработке поверхности. Гончары второй группы никоща не покрывали поверхности сосудов «красным» ангобом и не затрачивали время и силы на довольно длительный процесс лощения, требующий сугубо ручного труда.

В ассортимент неполивной продукции второй группы входили: средние и маленькие «столовые» кувшины (объемом от 0,15 до 5 л), афтобы (0,5-1,5 л и более), одноручные горшки; меньшими тиражами изготовлялись «столовые» миски (объемом порядка 1-1,2 л), пиалообразные чаши и тарелки на кольцевом поддоне, туваки (0,5-0,65 л), дигиры, копилки, светильники (порядка 0,2 л), крышки, трубы-кубуры, черепица кровельная (или желобы), сепаи; известны единичные экземпляры образцов горшков с двумя петлевидными ручками на плечах, бутылеобразных сосудов, кувшинов(?) со штампованным рельефным орнаментом и, возможно, колыбов. Если в мастерской по ул. Ленинградской-62 (подгруппа 1) производилось 14 наименований неполивных изделий, то в материалах из раскопок остатков мастерской по ул. Чехова-22 (подгруппа 2) их насчитывается уже 19.

Поливная посуда, изготовлявшаяся гончарами только второй подгруппы, представлена 18-ю типами сосудов, из которых 11 повторяют форму неполивных. Самые многочисленные - кувшины - ок. 35% (объемом от 0,05 до 1 л и, возможно, более), афтобы - ок. 20% и горшки -10% (0,75-4,2 л), а среди сосудов о.ф. на пиалообразные чаши приходится ок. 50% (0,15-2,1 л), на миски -ок. 35% (0,75-2 л), на тарелки - ок. 15% (0,75-2,5 л). Остальное: кувшины-молочники, кувшины(?) с двумя ручками на тулове (ок. 1,4 л), кувшины(?) со штампованным туловом, гулабданы (порядка 2,2 л), бутылевидные сосуды, туваки (0,75-1 л), альбарелло (от 0,09 л и более), а среди единичных находок -фрагменты крышки, подсвечника, амфоровидного сосудика, полого изделия в виде головы двурогого животного (возможно быка).

По морфологическим признакам одинаковых типов изделий обеих подгрупп второй группы прослеживаются очень заметные отличия. Это касается, в частности, кувшинов, афтоб, горшков, туваков, дигиров, копилок и труб-кубуров.

Для изделий гончаров второй группы в целом, также как и для гончаров первой, характерно применение такого приема - как обрезание лишней ф.м. на придонных частях тулова «крупных» и средних сосудов з.ф., а также с внутренней стороны втульчатой части труб-кубуров и расширенной части черепицы (желобов-?). Следы ротации на внешней поверхности сосудов открытой формы заравнивались и заглаживались прямо на вращающемся круге по-разному: при помощи ножа, пальцев рук, куска кожи или ткани. На внутренней поверхности сосудов второй подгруппы те же следы выглядят не так выразительно, как на отдельных образцах первой, очевидно, по причине использования более быстрого круга. На стенках сосудов часто можно увидеть тонкие горизонтальные бороздки, получавшиеся от смещения входящих в состав ф.м. зерен песка при заглаживании поверхностей на вращающемся круге.

Декорирование продукции первой подгруппы в сравнении со второй выглядит очень не выразительно. Для оформления неполивной керамики второй группы в целом характерно: валики на венчике, полосы горизонтальных врезных линий на средней части горла и верхней части плечей, желобок в основании горла, сплошное рифление на горле афтоб. Качество исполнения одних и тех же технических приемов декорирования отличает одну подгруппу от другой даже по этому признаку. Так, например, валики на горле афтоб подгруппы 2 шире, «мягче» и аккуратнее, чем у аналогичных сосудов подгруппы 1.

Свинцовую глазурь, которой покрывалась поливная керамика второй подгруппы, отличает более сложный, чем у следующей, третьей, группы химический состав. Данные, полученные в ходе РСФА, позволяют предполагать, что при изготовлении глазурной шихты, кроме оксида свинца и кварцевого песка, как и в ряде современных рецептов свинцовой поливы, третьим компонентом была глина. Излюбленным цветом поливы у гончаров второй группы был зеленый (светло-зеленый, собственно зеленый, темно-зеленый, светло-салатный, салатный и оливковый) - 69%. Второй по популярности была бесцветная полива - 20%. На различные оттенки желтого и коричневого цвета (светло-желтая, желтая, желто-коричневая и коричневая) приходится 11%. Нередко сосуды, особенно о.ф., покрывались поливой двух цветов: изнутри — бесцветной, снаружи — зеленой.

Неорнаментированная поливная керамика второй группы составляет - 54%, при этом на сосуды о.ф. приходится в 2 раза больше, чем на сосуды з.ф. Среди орнаментированной керамики сосуды з.ф. составляют всего 2,3%. При этом среди поливных сосудов з.ф. в целом орнаментированных лишь 14%, а среди сосудов о.ф. - 56% (т.е. в 4 раза больше). Основные технические приемы декорирования: «сграффито» или гравировка по белому ангобу (33%), роспись белым ангобом непосредственно по черепку (10%), «шамплеве» или выскабливание фона, обычно сочетающееся с гравировкой (1,8%), роспись пятнами - окиси марганца по белому ангобу (0,6%), окиси меди, а также, возможно, бихромная роспись - окисями железа и меди одновременно, свободное формование ручным оттиском в форме-колыбе открытой формы (0,6%), гравировка по не ангобированному «черепку» на гончарном круге и, наконец, единичные случаи гофрирования стенок сосудов.

По цвету обожженного черепка керамика второй группы заметно выделяется на фоне двух других групп. Для нее характерны различные оттенки оранжево- и розово—коричневого. Кондиционный черепок в различных частях изделия однотонный. И лишь в явных браках он может иметь прослойки другого оттенка и даже цвета. Продукцией, являющейся визитной карточкой второй группы, как уже отмечалось, была поливная керамика, которая по существующей тогда технологии обжигалась дважды. Первый обжиг - утильный, при котором изделие приобретало механическую прочность и неразрушимость в водной среде, - по-видимому, осуществлялся при 600-700°С при очень не продолжительной выдержке (порядка 1,5 — 2 ч.). При этом белый ангоб должен был хорошо зафиксироваться на поверхности черепка, который при этом приобретал бледно-светло-коричневый цвет, иногда с тонкой серой прослойкой в изломе. Когда изделия, после покрытия глазурной фриттой, полностью высыхали, их вновь обжигали 5-6 часов при температуре порядка 900°(политой или глазурный обжиг). При этом температура в обжигательной камере могла достигать, на очень короткое время, даже 1000°С. v

Ретроспектива ассортимента керамики второй группы в целом, ее морфологии и особенностей орнаментации - демонстрируют неоднородность группы. Вполне вероятно, что подгруппа 2 по материалам раскопок вновь находимых остатков ее производства, а также по итогам более глубокого изучения ее продукции, в будущем будет разбита на несколько вариантов, а возможно исследователям удастся выделить в группе 2 и новые подгруппы.

Третья группа представлена пока всего одним гончарным комплексом -«Газеты Известия-57-1988». Гончары этой группы, как и группы 2.2 производили как неполивную, так и поливную керамику. Керамика третьей группы резко выделяется на фоне первых двух групп значительно большей водопоглощаемостью, низкой плотностью, заметно большими удельными объемами черепка и открытых пор (см. выше).

Качественный состав примесей в черепке третьей группы почти полностью совпадает с тем, который характерен для второй группы. Но в нем меньше песка, а заметные глазу карбонатные включения не фиксируются примерно у половины образцов. Пористость свидетельствует, по-видимому, о выгоревшей органической примеси, но, возможно, является результатом разложения равномерно распределенных в черепке карбонатов, которых, как показал РСФА, в нем было в 4-5 раз больше, чем в керамическом черепке других групп.

Заметная пористость черепка и меньший, чем во второй группе, процент зерен песка полностью объясняют еще одну характерную черту керамики третьей группы - ее сравнительную легкость. Но на ощупь, из-за наличия зерен песка, поверхность черепка группы 3 практически такая же, как и у группы 2, т.е. шероховатая. Зато его цвет, из-за большой примеси равномерно распределенного в нем оксида кальция, - светлых оттенков - от светло-коричневого до бежевого, не редко с розоватым, иногда оранжеватым, оттенком; бывает и с 2-3-мя разноцветными прослойками (от бежевой и пепельно-серой до коричневато-бледно-розовой) в изломе.

Основной компонент ф.м. третьей группы - местный «желтый» материковый суглинок - 45-60%. Второй — достаточно небольшая примесь одной (вероятно, «темной» «красно-бурой») или нескольких местных глин — 15-25%. В целом зерна песка в керамике рассматриваемой группы выглядят несколько мельче, чем в черепке группы 2.2, что также может свидетельствовать в пользу предположения о том, что песок в черепке группы 3 - это составная часть «желтого» материкового суглинка, в котором, как было установлено, его около 50%. Если и добавлялся речной песок, то просеянный сквозь мелкое сито и не более 15%. Органическая примесь вводилась, возможно, в виде специально подготовленного навоза животных или растительного сырья в объеме не более 15-20%.

Перечень производимой продукции составляет 17 наименований неполивных изделий (на 2 меньше, чем в группе 2.2) и 10 поливных (на 8 меньше), 5 из которых идентичны своим неполивным аналогам. Неполивная керамика составляет 95% всей продукции, полуфабрикаты под поливную керамику и бракованная поливная керамика - 5%. Ассортимент неполивных изделий по материалам группообразующего комплекса представлен в основном «столовыми» кувшинами (объемом порядка 2,5-2,8 л), афтобами (объемом порядка 3 л; в 2 раза больше, чем кувшинов) и горшками; в значительно меньшем количестве - большие тазообразные чаши хозяйственного назначения и столовые пиалообразные чаши (маленькие - ок. 0,19 л), миски (0,95-1 л), туваки, копилки, сепаи, толстостенные сосуды з.ф. неясного назначения; единицами насчитываются образцы амфор, тарелок, светильников, труб-кубуров, пиало- и мискообразных колыбов и сари, подкладной диск.

Среди поливных сосудов з.ф. больше всего кувшинов (на кольцевом поддоне и без), намного меньше афтоб, еще меньше горшков, молочников^вшинов (?) с двумя ручками на тулове и со штампованным туловом (с рельефным орнаментом); туваки. Среди поливных «столовых» сосудов о.ф. больше всего мисок (больших и средних; последние объемом ок. 1 л), немного меньше пиалообразных чаш (средних и маленьких), очень мало тарелок. Таким образом, также как и в группе 2 в ассортименте группы 3 отсутствует тарная керамика. Исключение составляют, возможно, только амфоры. Кроме того, мастера рассматриваемой группы изготовляли несколько изделий, которых среди продукции второй группы пока не найдено. Речь идет о керамике производственного назначения: сари и подкладном диске.

Не смотря на то, что техника формообразования керамики данной группы была практически такой же, как в группе 2, между ними есть заметные различия в обработке поверхности изделий. Наряду с тем, что поверхности неполивных изделий третьей группы, как и второй, заглаживались на гончарном круге и никогда не покрывалась красным ангобом, 19% кувшинов, 40% афтоб и 22% образцов точно не атрибутируемых кувишнообразных сосудов имеют, как и керамика первой группы, полосчатое лощение (чаще - вертикальное, реже — диагональное). Оно всегда нанесено непосредственно по черепку, который после вытягивания на круге, в отличие от стенок сосудов первой группы, специальной обработке практически не подвергался. Будучи очень слабо выраженным, лощение имело больше символический, нежели утилитарный или декоративный, характер. При оформлении неполивной керамики использовались также горизонтальные валики (в т.ч. для выделения венчика), одиночные горизонтальные врезные линии, либо многорядные полосы из таких линий (на горле, месте перехода горла в тулово и на нижней части плечей), неглубокий горизонтальный желобок, выделяющий место максимального диаметра тулова, сплошное горизонтальное рифление (на горле афтоб и верхней части тулова горшков). Афтобы третьей группы отличает сравнительно большое разнообразие в декорировании горл (разнопрофильные валики, горизонтальные и волнистые врезные линии, ряды вертикально и диагонально ориентированных овальных вдавлений и уже упомянутое сплошное рифление).

Особый интерес представляют колыбы. Контррельеф на их внутреннюю (рабочую) сторону наносился, в основном, при помощи маленьких штампов, а также в технике свободной гравировки по сырому черепку, или оттиска с оригинала (с рельефным орнаментом). Функциональное назначение колыбов красноречиво подтвердили находки в том же комплексе ангобированных, но не покрытых еще поливой, образцов-полуфабрикатов (под поливную керамику) XTV века, а также выполненные в рамках данной работы экспериментальные оттиски с них.

Как показал РСФА, свинцовая полива на керамике группы 3 состоит из значительно меньшего перечня элементов таблицы Менделеева, чем та, которую применяли гончары группы 2, что свидетельствует о несколько ином рецепте, либо об использовании более чистого сырья, определяющего содержание оксидов кремния, кальция и свинца. Кроме того, зафиксировано, что свинца в глазури рассматриваемой группы заметно больше, чем в глазури керамики группы 2.2 и импортных образцов, т.е. она была более легкоплавкой.

Применялась в основном зеленая (изредка темно-зеленая) полива - 41%, на изделия с бесцветной поливой приходится 12%, с салатной (светло-салатной) и желто-салатной - 14,5%, со светло-желтой - 3%, желто-зеленой (оливковой) -3%. Достаточно широко использовался прием нанесения полив разного цвета на внешнюю и внутреннюю стороны стенок изделий — 10% (изредка - на кувшинообразных сосудах, значительно чаще - на пиалообразных чашах и мисках), что примерно столько же, как и в группе 2, но здесь спектр цветовых комбинаций шире. В целом же, цвета применявшихся в третьей группе глазурей и процент их использования заметно отличаются от того, что имело место во второй группе.

По имеющимся в нашем распоряжении материалам, орнаментированные сосуды в группе 3 составляли 18%. При этом на сосуды з. ф. приходится 19%. Среди сосудов о.ф. орнаментированных - 34%, среди сосудов з.ф. - 6,7%. Как и в группе 2.2, основная часть орнаментированной керамики приходится на изделия декорированные в технике «сграффито» (71,7%), во много раз меньше - с росписью белым ангобом непосредственно по черепку (3,8%), остальное - декорированные в технике свободного формования ручным оттиском в форме-колыбе (т.е. со штампованным рельефным орнаментом), подангобной гравировки (наносилась непосредственно по черепку на вращающемся круге), монохромной росписи зеленым, в т. ч. в сочетании со «сграффито».

Следует остановиться на некоторых особенностях группы 3, т.к. она была выделена ; по результатам данного исследования впервые. Кроме отмеченных уже выше (по составу формовочной массы, ассортименту и технике формообразования): факт нанесения поливы на поверхности двуручных кувшинов(?) не только снаружи (как в группе 2.2), но и изнутри (как у импортных образцов); практически на всех пилообразных чашах (кроме маленьких - «детских») ангоб, гравировка и полива нанесены снаружи до самого поддона, что абсолютно не характерно для сосудов того же типа из второй группы, но имеет место на отдельных привозных образцах.

По диапазону технических приемов декорирования и качеству их исполнения между обеими группами также прослеживаются заметные отличия. Линия гравировки на большинстве изделий группы 3 более тонкая и аккуратная, чем на поливных сосудах группы 2.2. Выскабливание фона (техника «резерва» или «шамплеве») мастера третьей группы не применяли. В то же время они хорошо освоили технику формования ручным оттиском в форме-колыбе с контррельефом. В работе орнаментальные мотивы и композиции не анализировались, но представленные в приложении рисунки наглядно демонстрируют заметную разницу используемых мастерами двух сравниваемых между собой групп орнаментальных мотивов и схем. Различия между обеими группами, как мы уже могли убедиться, есть и в декорировании неполивной керамики.

Диагностировать температуру и продолжительность обжига керамики третьей группы по цвету черепка (что легче было сделать, например, в отношении керамики из низкокарбонатных ожелезненных глин, широко использовавшихся в формовочных массах двух других групп) из-за очень большой примеси оксида кальция, трудно. Можно в достаточной степенью уверенности утверждать лишь одно - температура не могла превышать 900°С, потому что при 950° при большом содержании СаО происходит образование волластонита (Ca0+Si02=CaSi04), который сильно изменяет физические свойства керамического черепка (водопоглощаемость падает до 5%), что чревато образованием трещин. По наличию в изломах некоторых образцов серых прослоек и слоев (изнутри) и отсутствию в обожженном черепке выраженных красных оттенков (в то время как железа в нем по данным РСФА почти столько же, как в черепке группы 2), можно предположить, что обычная температура обжига изделий без поливы была порядка 700-800°, а выдержка при этой температуре могла быть порядка 2-3 часа. Да и конструкция горна, исследованного по ул. Газеты Известия-57, по зафиксированным признакам, не была рассчитана на высокотемпературный обжиг. Возможно, именно поэтому в глазури на керамике третьей группы содержалось в среднем заметно большее количество свинца, нежели в глазури на керамике группы 2.2 (известно, чем больше свинца, тем ниже температура плавления глазури).

Сравнение данных РСФА черепка местной и импортной керамики показало, что общей отличительной чертой первой является наличие циркония, но не во всех группах, а только в 1-й и 2.1-й. Группы 2.2 и 3 объединяет как раз отсутствие этого элемента.1 Еще один очень характерный признак местной керамики - большое содержание кремния (в отдельных случаях доходит даже до 60%; в импортах же, исключая, конечно, кашинную керамику, максимальное - 44,8%). Цинка либо нет совсем, либо не больше 0,1%, в то время как в импортной его процент доходит до 0,3. Серы и фосфора в местной керамике в среднем меньше. Очень мало меди (в среднем 0,05%); в импортной керамике она в подавляющем числе образцов есть и достигает 0,4-0,6%. Никеля в местной керамике тоже практически нет. Марганца заметно больше, чем в импортной. Больше и калия (особенно в керамике первой группы). Имеет место хлор, что в импортных образцах практически не зафиксировано. В составе тазури последних содержится значительный процент серы (в то время как в местной керамике она присутствует в основном лишь у группы 2.2), больше в ней в среднем и алюминия, фосфора, кальция, титана, цинка.

1 Это возможно объяснить тем, что на начальном этапе своего пребывания в городе гончары второй группы (подгруппа 1) использовали то же глинище, что и гончары группы 1. Затем (в период, когда у них было налажено производство поливной керамики) они разработали своей собственный карьер, в котором, возможно, добывали тинистое сырье и гончары группы 3.

По итогам сравнения характеристик черепка местной (в целом) и импортной (в целом) керамики, можно сделать однозначный вывод: ни одна из местных керамических групп не похожа на достоверно привозные образцы. Полученные в ходе исследования материалы свидетельствуют, что мерные инструменты при конструировании сосудов едва ли использовались. Все, по-видимому, делалось «на глазок». Главным ограничителем размеров, например, при вытягивании на круге, был, очевидно, комок ф.м., предназначавшийся для создания определенной формы сосуда задуманного объема. Соответствие формы и величины идеальному стандарту во многом зависело от профессионализма и опыта гончара-ремесленника.

В режиме обжига керамики каждой из трех азакских групп были свои особенности и специфические черты, визуально выражающиеся в характерных только для данной конкретной группы структуре и цвете черепка. Добавки шамота в ф.м. первой группы и песка во вторую (искусственная) и третью (в основном естественная) имели целью как можно больше минимизировать возможность разрушения керамических изделий (из-за усадки) на последней закрепительной стадии - при сушке и особенно обжиге. Но шамот, тем более что его добавляли в очень небольших количествах, в керамическом черепке группы 1 обеспечить выполнение этой задачи в той же мере, как зерна песка в керамике групп 2 и 3, бы не смог. Но, как выяснилось в ходе исследования, мастера первой группы выработали свой рецепт ф.м. и топливосберегаюбщий режим обжига, когда температура до высоких значений пс#шмалась только на очень короткий период времени, чтобы не привести к гибели изделия (в результате сильной усадки) с большой органической примесью.

Итак, археологически исследованные в Азове 12 золотоордынских гончарных горнов из 8 комплексов1 являются двухъярусными, округлыми в плане, с восходящим (вертикальным) движением горячих газов, т.е. относятся к самому древнему первому классу (по А.А. Бобринскому). В ходе исследования было выяснено следующее: горны гончаров первой группы размещались не в самих мастерских, а на улице: вырубались, либо на ровной местности в

1А документально зафиксированы, как выше уже отмечалось, находки 12 гончарных комплексов и в общей сложности 18 горнов. материковом грунте и тогда для их обслуживания делались специальные предгорновые ямы, либо в материке на берегу балок и оврагов с рабочей площадкой с трех сторон защищенной от ветра. Относительно второй группы гончаров, по тем данным, которые на сегодня имеются, по крайней мере в ранний период своего пребывания в Азаке (подгруппа 1), они сооружали горны в тех же помещениях, где хранили глину и как минимум готовили формовочную массу (возможно, тут же они формовали и сушили сами керамические изделия).

Не смотря на то, что все азакские горны принадлежали одному классу, отдельные из них имели свои особенности, на прямую увязываемые с их принадлежностью по найденной вместе с ними керамике к той или иной группе и подгруппе. Так, в сооружении горнов по ул. Макаровского-5 был использован сырцовый кирпич и только здесь в конструкции топки одного из них были прослежены заплечики (для создания «лучшей тяги»); только в горне из землянки по ул. Ленинграской-62 зафиксировано специальное дымоходно-тяговое устройство; в одном единственном горне, из комплекса «Измайлова-3 82000», имелось подпорное устройство в топке («козел»).

Имея каждый свои специфические черты, горны Азака, как выяснилось в ходе исследования, в полном соответствии с обжигавшейся в них керамикой, делятся на три группы. Первая - горны и связанные с ними устройства (называемые в целом гончарные комплексы) - «Калинина-51-1961» (?), «Макаровского-5-1971», «Макаровского-29Б-1983» (?), «Комсомольская-87-1989», «Измайлова-38-2000» -менее совершенные, чем гончарные горны группы 2. Вторая группа - «Чехова-22-1975» и «Ленинградская-62-1982»; последний зафиксирован в специальном помещении - мастерской (6x6 м), следовательно, был обеспечен постоянной тепло-ветро-влагозащитой, именно в нем загрузочно-разгрузочное и дымоходно-тяговое устройства разделены на функционально самостоятельные блоки. Третью группу представляет лишь один горн, исследованный в 1988 г. по ул. Газеты Известия-57. По своей конструкции он близок к горнам первой группы, а по химическому составу ф.м., из которой изготовлена верхняя часть стенок обжигательной камеры, горну 1 (РСФА подверглась только стенка данного горна) из гончарного комплекса «Чехова

22-1975». При этом нельзя не отметить, что даже в рамках одной группы, например, лучше других представленной первой, нет полного единообразия.

Для стенок обжигательных камер всех горнов характерно наличие многочисленных отпечатков и лакун от выгоревших органических примесей, в основном растительного происхождения; прослежено, что даже при строительстве горнов отдельно взятого гончарного комплекса количественный состав одних и тех же примесей мог отличаться. По общим результатам проведенных исследований стенок горнов была предложена следующая общая структура состава их ф.м.: группа 1 - «желтый» лессовидный материковый суглинок (45-55%), «серая» глина (5-10%), песок (5-15%) органика (35-45%); похожие по составу группы 2 и 3: смесь трех местных глин (40-50%), песок (2040%), органика (30-40%). Результаты РСФА позволили говорить, как о разной сырьевой базе, использовавшейся при создании горнов разных групп, - с одной стороны, так и об одинаковой сырьевой базе при подготовке ф.м. для изготовления керамики конкретной группы (или подгруппы) и строительстве горна, в котором она обжигалась, - с другой. Эти данные позволили предположить, что горны строили не на заказ, специализирующиеся на этом ремесленники и применявшие для этого специальную ф.м., рецепт которой был известен только им, а сами мастера-керамисты.

В результате проведенного исследования было установлено, что основным топливом для гончарных горнов золотоордынского Азака был тростник, но как дополнение использовались также произраставшие на донских берегах и островах кустарники, отчасти, по-видимому, упоминавшиеся Иософатом Барбаро для XIV в. ивовые леса и другой древесный материал в виде стволов деревьев, которые приносило под Азов (в основном, в период весеннего половодья) течение реки, а также, возможно, высушенные экскременты травоядных животных.

Все известные на сегодня азакские горны из-за своей малой вместительности и небольших размеров загрузочного отверстия не пригодны для обжига больших тарных кувшинов и корчаг, достигающих в высоту 1 м, при максимальном диаметре тулова ок. 0,8 м. Вполне возможно, что обжиг больших сосудов производился в тандырах (как, например, это имело место в отдельных районах Закавказья в конце XIX в.)1 или в пока еще не найденных кирпичеобжигательных печах (как в Средней Азии).

По полученным в ходе экспериментов данным азакские тандыры были разделены на 5 групп. Кроме того, было доказано, что они изготовлялись из совершенно иной ф.м., нежели стенки обжигательных камер гончарных горнов. Общим для всех исследованных образцов является: плохая, в сравнении с керамикой, отмученность ф.м., грубый излом, значительно большая пористость и наличие крупных лакун, в отдельных из которых сохранились отпечатки выгоревших кусочков стебельков и листьев, атрибутируемых батаниками как тростниковые; всегда присутствуют, но в разной концентрации, непрозрачные окатанные зерна песка и мельчайшие блестки слюды и. почти всегда -карбонатные включения. Вероятные компоненты ф.м., из которой изготовлялись тандыры: местные глины и «желтый» лессовидный суглинок, возможно немного песка, большая примесь (до 40%) органики в виде мелкорубленной растительности (в основном, по-видимому, пуха, стеблей и листьев тростника и рогоза).

Изнутри стенки тщательно затирались и заглаживались глиняным раствором значительно лучшего качества, чем тот, из которого изготовлялся сам тандыр. На внутренней стороне стенок часто можно увидеть обычно беспорядочно нанесенные, часто пересекающиеся, врезные полосы-«расчесы», выполненные многозубой гребенкой. У разных печей они имеют разную частоту, глубину и ширину. Делалось это для лучшей фиксации хлебных лепешек на раскаленных стенках при выпечке. Из этнографии известно, что гончары поставляли тандыры заказчику в не обожженном состоянии.

РСФА сырцовых кирпичей, происходящих из закрытых комплексов золотоордынского Азака, продемонстрировал их полное совпадение по качественному и большую близость по количественному составу с местным «желтым» материковым суглинком, который являлся, очевидно, основой их

1 Диаметр устья наиболее крупных из известных на сегодня тандыров вполне позволял размещать в них самые большие сосуды. ф.м.; добавлялось, возможно, также немного речного песка (4-6%) и значительная примесь достаточно крупных частиц органики, скорее всего, растительного происхождения.

Кирпич-плинфу, формовали в специальных стандартных рамах, как это еще в не таком далеком прошлом практиковалось на кирпичных заводах. После закладки в рамы ф.м. сильно уминали, чтобы не оставалось пустот, ее излишки срезали. Затем раму снимали, а отформованные кирпичи оставляли сохнуть. После высыхания их должны были обжигать в специальных печах, которые в Азове пока достоверно не найдены. Обожженный азакский кирпич XIV в. отличается очень высокой открытой пористостью (чем похож на стенки горнов) и одновременно имеет не малое количество закрытых пор (как в стенках тандыров), а его основу образуют компоненты, отличающиеся сравнительно невысокой плотностью. Формовочная масса, из которой изготовлялись кирпичи, была иной не только по более низкому качеству ее подготовки, но и по физическому составу, нежели формовочные массы керамики, горнов и тандыров. По большому количеству таких же, как у сырцовых кирпичей, мелких и крупных лакун и отпечаткам на поверхности, можно констатировать наличие в кирпичах большой примеси растительных частиц. Визуально фиксируется также очень большая искусственная примесь мелкодробленого шамота, несколько меньшее, чем в сырцовых кирпичах, количество зерен песка, лучше заметны блестки слюды, характерны частые карбонатные включения. Из всего этого следует, что при подготовке ф.м., из которой формовались кирпичи, если «желтый» суглинок и использовался, то в меньшей мере, чем для сырцовых; судя по всему, добавлялась одна из местных глин, а также до 10-15% шамота дробленого кирпича) и 15-25% органики растительного происхождения. * *

Не смотря на сравнительно большое количество исследованных в Азаке остатков и следов гончарного ремесла, сделать окончательное заключение о том, как оно было организовано в целом оснований пока не достаточно. И, тем не менее, сформулировать отдельные выводы и предположения по некоторым аспектам этой проблемы на уровне сегодняшних знаний о предмете исследования сегодня уже можно.

Безусловно, мы имеем дело с ремесленным производством, причем по группам 2 и 3 с наивысшей для XIV века производительностью труда. Еще в 1978 году А.А. Бобринский, опираясь на собранные им этнографические и археологические материалы, сделал вывод, что керамику с признаками, начиная с этапа РФК-3, следует рассматривать в качестве продукции ремесла с рыночным сбытом [Бобринский А.А., 1978, с. 34]. Опираясь только на этот вывод, все гончарные мастерские Азака, представленные рассмотренными выше гончарными комплексами, следует считать работавшими на рынок. По материалам, полученным в ходе археологических исследований бытовых комплексов, также нет никакого сомнения, что все выделенные гончарные школы были непосредственно связаны с потребностями местного рынка и сбытом продукции на нем. О высоком уровне развития товарно-денежных отношений в Азаке-Тане свидетельствуют многочисленные находки медных и серебряных монет XTV века, как в закрытых комплексах, так и в культурном слое древнего города.

Как мы могли убедиться, каждая группа гончаров ориентировалась в своей работе на определенный ассортимент. В первой группе это было производство тарных и столовых кувшинов, несколько меньшими тиражами изготовлялись корчаги, амфоры, афтобы, горшки, глубокие плоскодонные чаши с горшкообразным туловом, кровельная черепица (желоба-?), трубы-кубуры и копилки. Вторая группа поставляла на азакский рынок подобные же среднеформатные и мелкие неполивные изделия и почти монопольно всю поливную керамику. Ассортимент третьей группы очень похож на тот, который изготовлялся второй, но ее продукция в бытовых комплексах встречается достаточно редко, что указывает на малую ее долю в общегородском товарном производстве керамики.

Если учитывать только гончарные комплексы, то в части топографии гончарного ремесла Азака картина получается следующая (см. рис. 243). Более-менее компактно размешаются на площади древнего города только гончарные комплексы группы 2 («Мира-1973», «Чехова-22-1975», «Ленинградская-52-1975-77», «Ленинградская-62-1982»). Занимаемый ими участок ограничивается сегодня ул. Ленинградская, пер. Социалистический, ул. Мира и ул. Чехова. Кроме того, наблюдается также довольно широкий разброс легко диагностируемых (благодаря их специфичности) следов гончарного ремесла этой группы - печного припаса и полуфабрикатов, которые охватывают, в т.ч., и участки, непосредственно прилегающие к гончарным комплексам первой группы. Для последних («Калинина-51-1961»-?1, «Макаровского-5-1971», «Кирова-1978»-?, «Макаровского-29Б-1983»-?, «Комсомол ьская-87-1989», «Измайлова-3 8-2000») характерен довольно широкий разброс по территории города. Иногда между ними вклиниваются или непосредственно с ними граничат комплексы группы 2 (не говоря уже о находках ее следов). Из-за специфики материала (практически полное отсутствие печного припаса, брак только в виде треснувших в горне от перекала сосудов, очень похожих на обычные фрагменты керамики, являющиеся массовым материалом в бытовых комплексах) и утилизации брака (в качестве шамота) о зоне распространения следов гончарства первой группы судить очень трудно. Гончарный горн, представляющий третью группу («Газеты Известия-57-1988»), располагался, по-видимому, на окраине города, к западу от гончарных комплексов первой и второй групп.

Сопоставление выделенных по данным экспериментальных исследований групп керамики с отмеченными на карте-схеме современного города гончарными комплексами и отдельными находками печного припаса, полуфабрикатов и керамических браков приводит к следующим выводам. Большинство гончарных мастерских располагалось в центральной части древнего города и охватывало при этом очень обширную территорию. Более-менее компактно размещались производства гончаров второй группы (рис. 243). Причем гончары первой подгруппы группы 2 - это, по-видимому, недавно прибывшие в Азак гончары-переселенцы, которые со временем наладили широкое производство керамики второй подгруппы группы 2. Именно их продукция стала доминирующей среди поливной керамики, которой

1 Вопрос означает, что проблему отнесения этого комплекса к первой группе нельзя считать до конца решенной. пользовались жители Азака. О социальной организации гончаров второй группы по имеющимся в нашем распоряжении данным судить очень трудно. Можно лишь предположить, что они проживали в одном «квартале» и, возможно, были объединены в общую корпорацию по типу ремесленного цеха, Но в условиях многонационального и поликонфессионального города такая организация должна была быть построена не только по профессиональному признаку, но и по принадлежности входящих в нее членов к определенной этнической и языковой группе, и вероисповеданию.

Как мы могли убедиться, говорить о компактном проживании гончаров первой группы, остатки производств которых «разбросаны» по территории всего древнего города, по имеющимся на сегодня данным, нет пока никаких оснований. По карте-схеме видно, что их производственные комплексы, соответствующие выделенным подгруппам, располагаются в виде локальных участков, перемежаясь и соседствуя с остатками и следами производств гончаров группы 2 (рис. 243). По этой же причине трудно говорить и о единстве гончаров первой группы в этническом и религиозном плане. Состав мастеров данной группы, очевидно, был довольно пестрым. Это могли быть как выходцы с Северного Кавказа [Волков И.В., 2004, с. 323], так и в еще большей степени жители Нижнего Дона [Масловский А.Н., 2001, с. 89-90], сохранившие гончарные традиции с салтовских времен.

Относительно третьей группы гончаров ясности еще меньше. Известный нам на сегодня пока только один представляющий ее гончарный комплекс, обозначенный на карте зеленым цветом, является приблизительно равноудаленным от гончарных комплексов, как первой, так и второй групп. Продукция группы 3 в бытовых комплексах Азака представлена в значительно меньшей мере, чем продукция двух других групп. В связи с тем, что существование данной группы в своих обобщениях археологи никогда ранее не учитывали, ее керамика в лучшем случае приписывалась гончарам второй группы, а отдельные наиболее совершенные ее образцы определялись как импортные. Кто же создатели керамики третьей группы? Такие же, как и мастера второй, - переселенцы - носители только им присущих навыков труда, создавшие на новом месте из того, что было под рукой, новый, отличный от других групп, рецепт формовочной массы, похожей по своим свойствам на ту, с которой они работали у себя на родине, и украшавшие сосуды в той технике и с использованием тех орнаментальных мотивов и схем, которые переняли от своих предков? Или может быть это небольшая группа гончаров-экспериментаторов, которые взяли понемногу у каждой из первых двух групп (в части подготовки ф.м., конструирования сосудов и обработки поверхности) и, подражая привозным образцам (особенно это заметно по поливной посуде), создали совершенно новую группу керамики, которая, по каким-то причинам, так и не составила серьезной конкуренции продукции второй группы? Проблема происхождения или возникновения третьей группы отчасти разрешима на пути аналогий и сравнений с импортной керамикой и разработки дробной хронологии местной керамики. Но это темы отдельных больших исследований.

Археологические раскопки «бытовых» комплексов наглядно демонстрируют специализацию гончаров выделенных групп. Она полностью соответствует той, которая существовала еще не так давно среди гончаров Закавказья и Средней Азии (см. работы С.М. Агамалиевой, И.М. Джаббарова, В.В. Екимовой, Е.М. Пещеревой и др.). Первая часть гончаров (соответствует выделенной первой группе) монопольно производила в Азаке большие тарные сосуды, а также широкий ассортимент столовой, кухонной и хозяйственной керамики. Последняя изготовлялась, в основном, для личных нужд или на заказ. Вторая часть гончаров, которую представляют выделенные группы 2 и 3, - наряду с аналогичной средне- и малоформатной неполивной керамикой также монопольно производила весь бывший в употреблении у жителей города набор поливной посуды. Третья часть изготовляла тандыры. Четвертая - кирпичи. Горны, по-видимому, строили для себя сами гончары-керамисты. Если судить по материалам, собранным при раскопках гончарных комплексов, в личном хозяйстве ремесленники использовали не только свою собственную продукцию, но и в той или иной мере изделия мастеров других групп, что также красноречиво свидетельствует о сложившейся в Азаке специализации.

Не смотря на длительный период (порядка 50-80 лет) сосуществования трех групп гончаров (и, прежде всего, основных - первых двух) в рамках одного города, обращают на себя внимание кардинальные отличия в технологии. Как мы могли убедиться, это касается практически всех стадий и ступеней технологического процесса, начиная с подбора сырья, составления формовочной массы, техники формообразования и обработки поверхности черепка и заканчивая ассортиментом изделий и режимом их обжига. Такое могло стать возможным, очевидно, лишь при относительно изолированном (корпоративном) образе жизни ремесленников-керамистов, который можно объяснить только имевшими место в реальной действительности языковыми, культурно-бытовыми и конфессиональными особенностями гончаров каждой из групп в отдельности. Однако это не мешало их продукции «встречаться» на азакском рынке и являться там предметом купли-продажи. А ее реализацией, скорее всего, занимались не сами гончары, а специализирующиеся на продаже керамической посуды скупщики-оптовики типа среднеазиатских «вафурушей». * *

Проведенное в рамках диссертации комплексное исследование остатков и следов гончарного ремесла Азака позволило определить структуру и восстановить топографию гончарства отдельно взятого крупного археологического центра, реконструировать технологию ремесла и на основании полученных данных с достаточно высокой степенью вероятности смоделировать социально-организационные формы его функционирования. Кроме того, по выделенным характерным признакам местной азакской керамики археологи получают возможность не только выделять ее среди другой керамики на исследуемых синхронных памятниках сопредельных территорий, с которыми у Азака-Таны были стабильные торговые и культурно-дипломатические связи, но и датировать по ее находкам культурные напластования на многослойных поселениях. В то же время отработанные и представленные в данной работе методики могут быть положены в основу изучения технологического процесса производства керамики практически любого хронологического периода.

250. Екимова В.В., 1959 Гончарное производство в Хивинском районе (По материалам поездки в Узбекистан в 1930 г.) // ТХАЭЭ. — IV. Керамика Хорезма. М.: Изд-во АН СССР. - С. 343-379.

251. Еманов А.Г., 1986. Восточное направление торговли Кафы в XIII-XV вв. // ВЛГУ.Сер. 2. — Л.-Вып. 3. С. 99-102.

252. Ерзакович Л.Б., 1970. О южноказахстанском компоненте в материальной культуре Золотой Орды // По следам древних культур Казахстана. Алма-Ата: Наука.- С. 60-68.

253. Ерзакович Л.Б., 1972. Некоторые черты оседлой культуры позднего средневековья в Таласской долине // // Поиски и раскопки в Казахстане. Алма-Ата — С. 98-106.

254. Ермаков С.Ф., 1995. Гончарство с. Сухой Карсун Ульяновской области. -КЗСОИКМ. Самара.- Вып. VII. - С. 312-318.

255. Ефремов А.Ф., 1926. Гончарные производства в С.-З. области и их санитарное и техническое состояние // ЛМЖ. № 5. - С. 97-105.

256. Жиромский Б.Б. , 1962. Некоторые нумизматические данные о Волжской Болгарии // МИА. № 111.- С. 205-216.

257. Жиромский Б.Б., 1954. Ага-Базар // МИА. № 42. Труды Куйбышевской археологической экспедиции. T.I. - С. 325-339.

258. Журавлев Д.В., Мошинский А.П., 1992. Гончарный производственный комплекс позднекобанского времени на поселении Сауар в Дигории // РА. — № 2.-С. 171-180.

259. Жущиховская И.С., 1982. Петрографические и спектрохимические исследования древней керамики Приморья.// Естественные науки и археология в изучении древних производств. М.: Наука - С. 99-106.

260. Жущиховская И.С., Залищак Б.Л., 1990. Вопросы изучения сырья и формовочной массы древней керамики юга Дальнего Востока // Древняя керамика Сибири: типология, технология, семантика. Новосибирск: Наука — С. 144-157.

261. Заднепровский Ю.А., 1969. Средневековая расписная керамика Ферганы // КСИА. Вып. 120. - С. 39-45.

262. Залесская В.Н., Крамаровский М.Г., 1990. Изображение человека в керамике .Северного Причерноморья XII-XIV веков. — Л.: ГЭ. 38 с.

263. Зальманг Г., 1959. Физико-химические основы керамики. М.: Гос. изд-во лит. по строительству, архитектуре и строительным материалам. — 391 с.

264. Заурова Е.З., 1962. Керамические печи VII-XIII вв. на городище Гяур-Кала Старого Мерва /ЛЮТАКЭ.- Ашхабад: Изд-во АН Турк. ССР. T.XI. - С. 174-215.

265. Захарук Ю.Н., 1975. К вопросу о предмете и процедуре археологического исследования // Предмет и объект археологии и вопросы методики археологическихисследований. Матер, симпоз. методолог, семинара ЛОИА АН СССР. Л.: Наука. -С. 4-6.

266. Золотарев М.И., Ушаков С.В., 1997. Один средневековый жилой квартал СевероВосточного района Херсонеса (по материалам раскопок 1989-1990 гг.) // Херсонесский сборник. — Севастополь: Ахтиар — Вып. VIIL — С. 30-45.

267. Иванов А.В., Савеля О.Я., Филиппенко А.А., 1998. Комплекс поливной керамики средневекового Кадыкоя // Историко-культурные связи Причерноморья и Средиземноморья X-XVIII вв. по материалам поливной керамики: Тез. докл. науч. конф. Симферополь-С. 108-112.

268. Иванов В.Г., 1975. Некоторые вопросы методологии научного поиска // Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. Матер, симпоз. методолог, семинара ЛОИА АН СССР. Л.: Наука. - С. 32-34.

269. Иессен А.А., 1957. Работы Азербайджанской экспедиции в 1953 году // КСИИМК. — Вып. 69.-С. 119-128.

270. Ильин A.M. Прошлое Донской дельты // ЗРОИДП. 1914. - Т.2. - С.71-82.

271. Ильинский В.Е., Козловский А.А., 1993. Золотоордынское поселение на о. Хортица // Древности степного Причерноморья и Крыма. Запорожье - С. 250-263

272. Ильясова С., 1986. Глазурованная керамика из верхних слоев городища Эски-Асхи // ИМКУ. Ташкент: ФАН - Вып. 20. - С. 146-153.

273. Инсли Г., Фрешшет В.Д., 1960. Микроскопия керамики, цементов, стекол, шлаков и формовочных песков / Под ред. В.В. Лапина. М.: Гос. изд-во литературы по строительству, архитектуре и строительным материалам. - С. 298 с. с ил.

274. Ионе Г.И., 1949. Гончарные печи древнего Мингечаура // КСИИМК.- Вып. XXIV.-С. 42-54.

275. Ионе Г.И., 1951. О гончарных обжигательных печах из Мингечаура // Материальная культура Азербайджана. Баку: Изд-во АН Азерб. ССР. - Т. II. - С. 31-77.

276. Исамидцинов М.Х., 1978. Стратиграфия городища Ер-Курган в Южном Узбекистане // СА. № 3. - С.216-229.

277. Исамидцинов М.Х., Раимкулов А.А., 1991. Квартал керамистов на Еркургане VI-VII вв. н.э. // ИМКУ. Вып. 25. - С. 123-132.

278. Исмизаде О.Ш., 1968. О девичьей башне в Баку // СА. № 2. - С. 290-297.

279. Исмизаде О.Ш., Ибрагимов Ф.А., 1983. Художественная штампованная керамика средневекового Баку. Баку: Элм. - 107с.

280. Историко-культурные связи Причерноморья X-XVIII по материалам поливной керамики. 1998. Симферополь. - 208 с.

281. Казаков Е.П., 1991. Булгарское село Х-Х1И веков низовьев Камы. Казань: Татарское кн. изд-во.-176 с.

282. Казакова Л. М., 1993. Гончарные горны по материалам спасательных археологических работ в городе Азове в 1961 году // ИАИАНД 1991. - Азов. -Вып. 11.-С. 155-160.

283. Казанджян Т.Т., 1955. Очерки по истории химии в Армении. Ереван: Изд-во ЕУ- 240 с.

284. Калинина И.В. Устинова Е.А. (Гаджиева), 1995. Использование челюстей животных для орнаментации древней керамики // РА. № 2. - С. 69-83.

285. Каманцева А.С., 1959. Гончарная печь в селении Дуба-Юрт // КСИА. — Вып. 74. -С. 146-150.

286. Каменецкий И.С., 1989. Меоты и другие племена северо-западного Кавказа в VII в. до н.э. III в. н.э. // Археология СССР: Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. - М.: Наука. - С. 224-251. Табл. 95-97.

287. Карпов С.П., 1981. Трапезундская империя и западноевропейские государства в XIII-XIV вв. М.

288. Карпов С.П., 1990. Итальянские морские республики и Южное Причерноморье в XIII-XIV вв.: проблемы торговли. -М.: Изд-во МГУ, 1990,336 с.

289. Карпов С.П., 1991. Документы по истории фактории Тана во второй половине XIV в. // Причерноморье в средние века. -М.: МГУ- С. 191-216.

290. Карпов С.П., 1997. Когда и как возникла Тана? (О происхождении итальянской фактории на византийской окраине // ВВ. — Т. 57(82). С. 5-19.

291. Касанкин Г.И., 1997. Жилище XIV в. на золотоордынском поселении у с. Подгорное // Археологическое наследие Саратовского края. Охрана и исследования в 1996 году. Саратов. - Вып. 2. - С. 233-241.

292. Кашкин А.В., 1981. О гончарстве в Непале // СА. № 4. - С. 238-246.

293. Кверфельдт Э. К., 1947. Керамика Ближнего Востока. Руководство к распознанию и определению керамических изделий. — JI.: ГЭ. — 140 с.

294. Керамическое производство и античные керамические строительные материалами / Отв. ред. И.Б. Зеест, 1966. // САИ. — М.: Наука. Вып. Г1-20. - 158 с.

295. Кингери У.Д., 1964. Введение в керамику. / Под ред. П.П. Будникова и Д.Н. Полубояринова. — М.: Изд-во литературы по строительству — 534 с.

296. Кирсанов Н.В., 1970. Монтмориллонитовые глины Поволжья // Глина, их минералогия, свойства и практическое значение. -М.: Наука. С. 228-233.

297. Киселева В.А., Комарова Э.Н., Станюкевич А.К., 1982. Исследование образцов органического вещества из античных средневековых памятников Таманского полуострова // Естественные науки и археология в изучении древних производств. -М.: Наука-С. 159-163.

298. Китицина JI.C., 1964. Примитивные формы гончарства Костромской области // СА.- №3.-С. 149-164.

299. Клейн JI.C., 1975. К разработке процедуры археологического исследования // Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. Матер, симпоз. методолог, семинара ЛОИА АН СССР. Л.: Наука. - С. 42-44.

300. Ковалевский М.М., 1905. К ранней истории Азова. Венецианская и генуэзская колонии в Тане в XIV в. // Труды XII Археологического съезда в Харькове. М. - Т. 2.-С. 109-174.

301. Коваль В.Ю., 1997. Керамика Востока в средневековой Москве (опыт систематизации). Часть II. Полумайолика, фарфор, неполивная посудная, техническая, декоративная и архитектурная керамика // РА. № 3. - С. 94-113.

302. Кожевникова Ю.Я., 1989. Фауна средневекового Азака // Северное Причерноморье и Поволжье во взаимоотношениях Востока и Запада в XII-XVI веках. Ростов-на-Дону. — С. 78-84.

303. Кожин П.М., 1989. Значение керамики в изучении древних этнокультурных процессов // Керамика как исторический источник. — Новосибирск: Наука. С.54-70.

304. Козенкова В.И., 1989. Кобанская культура Кавказа // Археология СССР: Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М.: Наука. - С. 252-291. Табл. 104,105

305. Козлов В.И., 1988. Гончарная керамика поселений Балкано-Дунайской культуры VTII-X вв. в приморской части Днестровско-Дунайского междуречья // Средневековые памятники Днестровско-Прутского междуречья. — Кишинев: Штиинца С. 28-54.

306. Козловський А.О., 1992.1сторико-культурний розвиток Швдеиного Подшпров'я в IX-XIV сп. КиТв: Наукова Думка - 184 с.

307. Кокорина Н.А. , 1986. О технике билярского гончарства // Посуда Биляра. -Казань.-С. 61-72.

308. Кокорина Н.А., 1988. Гончарные горны Билярского городища // Средневековые археологические памятники Татарии. Казань: КФ АНСССР. - С. 50-69.

309. Кокорина Н.А., 1999. Керамика усадьбы гончара из Иски Казани // Татарская археология. — № 1-2 (4-5). Средневековая археология Среднего Поволжья. С. 77102.

310. Кокорина Н.А., 2000. Керамика в кипчакских традициях с Камаевского городища // ТА. Казань. - № 1 -2 (6-7). Тюрко-степное средневековье. - С. 177-191.

311. Кокорина Н.А, Фахрутдинов Р., 1999. Гончарный комплекс золотоордынского периода из Иски Казани // Татарская археология. № 1-2 (4-5). Средневековая археология Среднего Поволжья. - С. 101-134.

312. Кокорина Н.А., Хлебникова Т.А., 1993. Керамика тюркоязычного населения Волжской Булгарии X-XIII вв. // Археология Волжской Булгарии: проблемы, поиски, решения. Казань. - С. 106-116.

313. Колода В.В., Колода Т.А., 2000. Гончарное производство салтовского ремесленного центра в урочище Роганина // Археология и древняя архитектура Левобережной Украины и смежных территорий. Донецк. — С. 117-119.

314. Колчин Б.А., 1969. Ремесло // Очерки русской культуры XIII-XV вв. Ч. I. Материальная культура. МС! Изд-во МГУ. - С. 156-230.

315. Колчин Б.А., 1985. Гончарное дело // Археология СССР. Древняя Русь. Город, замок, село. М.: Наука. - С. 272-273. Рис. 113.

316. Колызин A.M., 1998. Игрушки и игры XII-XVII вв. (по данным археологических исследований Московского Кремля) // РА. № 2. - С. 113-122.

317. Коробкова Г.Ф., 1975. Экспериментальный метод в процедуре археологического исследования // Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. Матер, симпоз. методолог, семинара ЛОИА АН СССР. Л.: Наука. -С. 44-49.

318. Коробкова Г.Ф., 1978. Экспериментальный анализ и его место в методике и теории археологии // КСИА -М.: Наука-Вып. 152. — С. 55-61.

319. Кочкина А.Ф., 1986А. Гончарная посуда // Посуда Биляра. Казань.- С. 24-53.

320. Кочкина А.Ф., 1986Б. Находки древнерусской керамики на Билярском городище // Волжская Болгария и Русь (К 1000-летию русско-булгарского договора). Казань.-С.117-121.

321. Кочкина А.Ф., 1988. К методике анализа форм круговой посуды Биляра // Проблемы изучения археологической керамики. Куйбышев: Куйб. ГУ.- С.145-153.

322. Кравченко А.А., 1975. Ремесленное производство золотоордынского Белгорода // 150 лет Одесскому археологическому музею АН УССР. — Киев: Наукова думка. С. 176-178.

323. Кравченко А.А., 1985. Полихромная поливная керамика из Белгорода-Днестровского (конец ХШ-ХГУ вв) // Материалы I симпозиума по проблеме «Полихромная поливная керамика Закавказья — Истоки и пути распространения»: Тезисы. Тбилиси: Мецниереба. - С. 55-59.

324. Кравченко А.А., 1986. Средневековый Белгород на Днестре (конец XIII XIV в.).-Киев: Наукова думка.-128 с.

325. Кравченко А.А., Столярик Е.С. Керамика византийского круга из Белгорода XIII-XIV вв. // Материалы по археологии Северного Причерноморья. Киев: Наукова думка, 1983.-С. 179-190.

326. Кравченко А.А., Столярик Е.С. Керамические сфероконусы Белгорода XIV в. // Новые археологические исследования на Одесчине. — Киев: Наукова думка, 1984. — С. 136-144.

327. Крамаровский М.Г., 1978. Гончар-армянин из Сарая ал-Джедид // ТГЭ. Д.: Аврора. - Вып. XIX. - С. 102-105.

328. Крамаровский М.Г., 1985. Раннепалеолошвский компонент в керамике Северного Причерноморья и Золотой Орды // Археология и краеведение школе: Тез. обл. семинара. Донецк - С. 40-41.

329. Крамаровский М.Г., 1991. Чаша со сценой пира из Солхата // Древние памятники культуры на территории СССР. СПб.: ГЭ.- С. 69-91,11 ил.

330. Крамаровский М.Г., 1996. Три группы поливной керамики XIII-XIV вв. из Северного Причерноморья // Византия и византийские традиции. СПб.: ГЭ - С. 96116.

331. Крамаровский М.Г., 2003. Великая Орда Златая. Улус Джучи как цивилизация // Родина. № 11. - С. 66-74.

332. Красильников К.И., 1976. Гончарная мастерская салтаво-маяцкой культуры // СА. №3.

333. Красильников К.И., 1979. Новые данные о гончарном производстве в Салтовское время на Северском Донце // КСИА. Вып. 160. - С. 60-69.

334. Крашенинникова Н.И., 1960. Археологические наблюдения на Чаш-Тепе // I'l l У. Новая серия. Исторические науки. — Вып. 172. Кн. 37. Археология Средней Азии, V.-С. 147-163.

335. Круг О.Ю., 1963. Петрографическое исследование состава Тмутараканской поливной керамики // Керамика и стекло древней Тмутаракани. М.: Изд-во АН СССР.-С. 96-97.

336. Круг О.Ю., Четвериков С.Д., 1961. Опыт применения петрографических методов к изучению керамики Боспорскош царства// СА. № 3. — С. 34-44.

337. Кубарев В.Д., Журавлева А.Д., 1986. Керамическое производство хуннов Алтая // Палеоэкономика Сибири. Новосибирск: Наука. Сиб. Отделение. - С. 101-119.

338. Кубе А.Н., 1976. Итальянская майолика XV-XVIII веков. -М.: Искусство 105 с.

339. Кудрявцев А.А., 1981. Поливная керамика Дербента XI—начала XIII веков // Керамика древнего и средневекового Дагестана. — Махачкала. С. 78-109.

340. Кудрявцев А.А., 1995. Феодальный Дербент. Пути и закономерности развития города в VI серединеХШ в. - М.: Наука.- 320 с.

341. Кузнецов В.А., 1962. Аланские племена Северного Кавказа. — М.: изд-во АНСССР. -164 с.

342. Кузнецов В.А., 1963. Археологические исследования в верховьях Кубани (19601961 гт.) // КСИА. С.86-93.

343. Кузнецов В.А., 1963. Исследования Змейского катакомбного могильника в 1958 г. // МИА. № 114. Средневековые памятники Северной Осетии (Труды СевероКавказской экспедиции 1958-1960 гг., т.П). — С.10-47.

344. Кузнецов В.А., 1971. Алания в X-XIII вв. Орджоникидзе: ИР- 247 с. с илл. и карт.

345. Кузнецов В.А., Милорадович О.В., 1961. Археологические исследования в Северной Осетии в 1959 году // КСИА. Вып. 86. - С. 92-100.

346. Курочкина С.А., 2001. Керамическое производство в Сарае ал-Джедид // Поволжье в средние века: Тез. докл. Всерос. науч. конф. Нижний Новгород: Изд-во НГПУ- С.86-89.

347. Кучера М.П., 1986. Керамика // Археология Украинской ССР. Киев: Наукова думка. - Т. 1. Раннеславянский и древнерусский периоды. - С. 446-455.

348. Лебедев Г.С., 1975. Системное описание археологической культуры // Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. Матер, симпоз. методолог, семинара ЛОИА АН СССР. Л.: Наука. - С. 56-58.

349. Ларенок В.А., 1985. Раскопки хозяйственной ямы в г. Азове // Итоги исследований объединенной Азово-Донецкой археологической экспедиции АКМ, РГУ и РОМК в 1984 году (ТД к семинару). Азов. - С. 12-13.

350. Ларенок В.А., 1986. Поливная керамика Азака (к постановке вопроса) //Итоги исследований Азово-Донецкой экспедиции в 1985 году (ТД к семинару). — Азов. С. 17-19.

351. Ларенок В.А., 1988. Некоторые типы поливной керамики Азака // Итоги исследований Азово-Донецкой экспедиции в 1987 году (ТД к областному семинару). -Азов.-С. 28-30.

352. Ларенок В.А., 1992. Азак-Тана некоторые аспекты торговых связей // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и средние века: ТД VI науч. конф. - Ростов-на-Дону: РГПИ. - С. 69-71.

353. Ларенок В.А., 1994. Поливная керамика Семеновской крепости // ИАИАНД-1992.- Азов. -Вып. 12.-С. 132-136.

354. Ларенок В.А., 1998А. Поливная керамика средневековых поселений СевероВосточного Приазовья // Древности Кубани. Краснодар.- С. 28-37.

355. Ларенок В. А., 1998Б. Археологические памятники Нижнего Дона золотоордынского времени // Проблемы археологии Юго-Восточной Европы: Тез. докл. VII Донской арх. конф. Ростов-на-Дону. - С. 128-129.

356. Ларенок В.А., 2000. 150 копилок и парадный «сервиз» из хозяйственной ямы // ДА. № 2. - С. 48-59.

357. Ларенок П.А., 1986. Об археологических раскопках в зоне строительства здания прокуратуры в г. Азове по ул. Ленинградской, 42 // Итоги исследований Азово-Донецкой экспедиции в 1985 году: Тез. докл. к семинару. — Азов. С. 17-19.

358. Ларенок П.А., 1994. Охранные раскопки Семеновской крепости // ИАИАНД-1992. Азов. - Вып. 12.- С. 75-80.

359. Лебедев В., 1958. Загадочный город Мохши. — Пенза.— 48 с.

360. Лебедева Т.И., 1986. О самаркандских тахгона // ИМКУ. Ташкент: ФАН - Вып. 20.-С. 136-146.

361. Левенок В.П., 1959. Пряслица городища Саркел-Белая Вежа // МИА. № 75. Труды Волго-Донской археологической экспедиции. Т. II. — С. 340-352.

362. Леви Е.И., 1985. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л.: Наука - 152 с.

363. Левиатов В.И., 1940. Керамика Старой Ганджи. Баку: ФАН. - 44 е., 42 ил.

364. Левиатов В.И., 1946. О типах глазурованной керамики Азербайджана VII-XV вв. // Изв. АН Аз.ССР. Баку. - Вып. III. № 7. - С. 36-48.

365. Лейпунская Н.А., 1986. Керамическое производство и керамика // Археология Украинской ССР. — Киев. Т. 2: Скифо-сарматская и античная археология. - С. 455487.

366. Леонтьев А.Е., Самойлович Н.Г., 1991. Керамика Ростова Х-ХП1 веков // Керамика раннего железного века и средневековья Верхневолжья и соседних территорий. Тверь - С. 56-66.

367. Леонтьев П., 1854. Археологические разыскания на месте древнего Танаиса и в его окрестностях. // Пропилеи М - Кн. IV. — С. 397- 524.

368. Липе Ю., 1954. Происхождение вещей. Из истории культуры человечества. — М. -488 с.

369. Литвинский Б.А., Соловьев B.C., 1985. Средневековая культура Тохаристана. В свете раскопок в Вахшской долине. М 263 с. с илл.

370. Лихачев А. Ф., 1876. Бытовые памятники Великой Булгарии // Труды II АС. -СПб.-Вып. 1.-С. 1-50.

371. Лихтер Ю.А., Осипов ДО., 1995. Московская керамика и Московское керамическое ремесло. // РА. №3. - С. 77-91.

372. Ловпаче Н.Г., 1981. Эволюция форм и художественный средств в меотской керамике // Вопросы археологии Адыгеи. Майкоп: АНИИЭЯЛИ - С. 80-113.

373. Ловпаче Н.Г., 1995А. Верхний слой Баракаевской пещеры // Археология Адыгеи. Майкоп: Меоты. - С. 5-29.

374. Ловпаче Н.Г., 1995Б. Средневековые памятники Закубанской Адыгеи // Археология Адыгеи. Майкоп: Меоты. - С. 238-278.

375. Ловпаче Н.Г., 1995В. Художественная керамика средневековой Адыгеи. -Майкоп: Меоты, 233 с.

376. Лукас А., 1958. Материалы и ремесленные производства древнего Египта. М.: Изд-во иностр. лит. - с. 252-288,554-582.

377. Лукич Г.Е., 1979. Конструирование художественных изделий из керамики (теоретические основы формообразования). М.: Высшая школа - 183 с.

378. Лунин Б.В., 1941. Гор. Азов // Археологические исследования в РСФСР 19341936 гт. Краткие отчеты и сведения. М.-Л. - С. 206-209.

379. Лунин Б.В., 1949. Очерки истории Подонья-Приазовья. От дореволюционных времен до XVII столетия. Ростов-на-Дону. - Кн. 1. - С. 144-162.

380. Лунина С.Б., 1958. Техническое устройство гончарных печей средневекового Мерва // ТЮТАКЭ. Ашхабад. - Т. VIII. - С. 349-365.

381. Лунина С.Б., 1962. Гончарное производство в Мерве X — начала ХГП вв. // ТЮТАКЭ. Ашхабад: Изд-во АН Турк.ССР.- T.XL- С. 217-417.

382. Лунина С.Б., 1968. Некоторые археологические данные по истории Мерва в XIII-XIV вв. // СА. № 2. - С. 220-232.

383. Лунина С.Б., 1978. Формы специализации в средневековом гончарном ремесле Средней Азии // СА. -№3. С. 127-136.

384. Лунина С.Б., Усманова З.И., 1960. Керамика с поселения Ногай-Курган близ Ташкента // ТТГУ. Новая серия. Исторические науки. — Ташкент. Вып. 172. Кн. 37. Археология Средней Азии, V. - С. 164-176.

385. Ляпушкин И.И., 1958. Археологические памятники зоны затопления Цимлянского водохранилища // МИА. № 62. Труды Волго-Донской археологической конференции. T.I. - С. 227-262.

386. Ляпушкин И.И., 1958. Карнауховское поселение // МИА. — № 62. Труды ВолгоДонской археологической экспедиции. T.I. — С. 273-314.

387. Ляпушкин И.И., 1958. Памятники Салтаво-Маяцкой культуры в бассейне р. Дона // МИА. №62. Труды Волго-Донской археологической экспедиции. Т. I. - С. 85-116.

388. Ляпушкин И.И., 1958. Средневековое поселение близ ст. Суворовской // МИА. -№62. Труды Волго-Донской археологической экспедиции. Т. I. С. 323-336.

389. Магомедов М.Г., 1981. Керамика Северо-Восточного Дагестана Хазарского времени // Керамика древнего и средневекового Дагестана. Махачкала: ИИЯЛДФ АН СССР.-С. 62-77.

390. Майсурадзе 3., 1954. " Грузинская художественная керамика XI-XIII вв. (Ангобированная керамика Дманиси). Тбилиси: Изд-во АН Груз. ССР- 31 е., 40 ил.

391. Майсурадзе 3., 1958. Керамика Афрасиба. Тбилиси: Изд-во АН Груз. ССР- 27 е., 24 ил.

392. Макарова В.Н., 1963. Поливная керамика Таманского городища // Керамика и стекло древней Тмутаракани. М.: Изд-во АН СССР- С. 73-95.

393. Макарова В.Н., 1967. Поливная посуда. Из истории керамического импорта и производства Древней Руси // САИ. М.: Наука - Е 1-38. - 127 с.

394. Макарова В.Н., Халиков А.Х., 1986. Поливная или глазурованная керамика Билярского производства // Посуда Биляра. Казань. - С. 53-60.

395. Малевская М.В., 1969. К вопросу о керамике Галицкой земли XII-XIII вв. // КСИА.-Вып. 120.-С. 3-14.

396. Мальм В.А., 1949. Горны московских гончаров XV-XVII вв. // МИА. М.-Л.: Изд-во АНСССР, - № 12: Материалы и исследования по археологии Москвы. Т. II. -С. 44-51

397. Мамбетуллаев М., 1981. Городище Кят (Левобережный) и Зарлыкишан-Бобо. // Археологические исследования в Каракалпакии. Ташкент. - С. 65-77.

398. Маммаев М. Из истории гончарного производства в раннесредневековом Дагестане // УЗИИЯЛ ДФ АН СССР. Т. XX. - Махачкала. - С. 333-400.

399. Мао Цзо-бэнь, 1959. Это изобретено в Китае. М.: Молодая гвардия - 159 с.

400. Маргулан А.Х., 1950. Из истории городов и строительного искусства Древнего Казахстана. Алма-Ата: Изд-во АН Каз.ССР. - 112 с.

401. Маргулан А.Х., 1973. Джизказган — древний металлургический центр (городище Милыкудун) // Археологические исследования в Казахстане. — Алма-Ата: Изд-во «Наука» Каз. ССР.- С. 3-42.

402. Марковин В.И., 1989. Дагестан и юго-восточная Чечня в скифо-сарматское время // Археология СССР: Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М.: Наука - С. 282-291. Табл. 116.

403. Маслова Г.С., 1949. Старинная одежда и гончарное производство Каргополыцины (По материалам командировки 1947 г.) // КСИЭ. — Вып. VI. С. 5-8.

404. Маслова Г.С., 1962. Гончарство русского населения Восточной Сибири//КСИЭ. -Вып. XXXVII. С. 12-25.

405. Масловский А.Н., 1990. Пешково-1 поселение золотоордынского времени // ИАИАНД-1989.-Азов.-Вып. 10.-С.112-116.

406. Масловский А.Н., 2000Б. Работы 1 Азовского отряда в 1998 году // ИАИАНД-1998.-Азов.-Вып. 16.-С. 115-120.

407. Масловский А.Н., 2001. Керамический комплекс золотоордынского города Азака: время и истоки сложения // Поволжье в средние века: Тез. докл. Всерос. науч. конф. Нижний Новгород: Изд-во Hi НУ— С.89-91.

408. Масловский А.Н., 2002А. К «Историографии местной керамики Азака-Таны В.И. Перевозчикова» // ИАИАНД-2001. Вып. 18. - С. 346-356.

409. Масловский А.Н., 2002Б. Раскопки в Азове // ИАИАНД-2001. Азов: АКМ. -Вып. 18.-С. 212-223.

410. Масловский А.Н., 2002В. В.И. Перевозчиков «Историография местной керамики Азака-Таны»//Рубикон. Ростов-на-Дону - Вып. 15.-С. 135-138.

411. Масловский А.Н., 2004. Раскопки в г. Азове в 2002 году // ИАИАНД-2002. -Азов: АКМ. Вып. 19. - С. 76-90.

412. Массон В.М., 1985. Северная Бактрия // Археология СССР: Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии. -М.: Наука С. 250-272. Табл. CXIX.

413. Массон М.Е., 1940. Городища Старого Термеза и их изучение // Тр. Уз. ФАН СССР. Серия 1. Ташкент. - Вып. 2, ТАКЭ 1936 г. - С.

414. Массон М.Е., 1949. Городища Нисы в селении Багир и их изучение // ТЮТАКЭ. Ашхабад: Изд-во Турк. ФАН СССР. - T.I. - С. 34-107.

415. Массон М.Е., 1968. Средневековые мастера по штампованной безглазурной керамике Мерва // Известия АН Туркм.ССР. Ашхабад - С. 17-26.

416. Массон В.М., 1975. Системных анализ в археологических исследованиях // Предмет и объект археологии и вопросы методики археологических исследований. Матер, симпоз. методолог, семинара ЛОИА АН СССР. Л.:Наука. - С. 53-56.

417. Матвеева В.И., 1977. Сухореченское селище // Средневолжская археологическая экспедиция. Куйбышев. - С. 105-108.

418. Матвеева В.И., 1982. Горн для обжига посуды на поселении у с. Каменное // КСИА.-Вып. 171.-С. 99-103.

419. Матвеева Г.И., 1988. Гончарная керамика Муромского городка // Проблемы изучения археологической керамики. Куйбышев: Куйб. ГУ. - С. 194-212.

420. Мезенцева Г.Г., 1986. Белгород // Археология Украинской ССР. Киев: Наукова думка - Т. 1. Раннеславянский и древнерусский периоды. - С. 314-319.

421. Мережин JI.H., 1962. К характеристике керамических печей периода рабовладения и раннего средневековья в Мервском оазисе // ТЮТАКЭ. Ашхабад: Изд-во АН Турк. ССР.- С. 12-40.

422. Мережин JI.H., 1967. Керамика ХП начала XIII вв. из Старого Термеза // ТТГУ. Новая серия. - Вып. 172. Исторические науки, кн. 37. - Археология Средней Азии, V.-С. 177-189.

423. Мец А., 1973. Мусульманский Ренессанс.-М.: Наука. 473 с.

424. Миллер А.А., 1925. Краткий отчет о работах Северо-Кавказской экспедиции в 1923 г. // ИРАИМК. T.IV. - С. 1-42.

425. Миллер М.А., 1929. К вопросу о местонахождении «Пизанского Порта» // ЗСККОАИЭ. Ростовдон - Кн. 1 (Т. П1). Вып. 5-6. - С. 39-42.

426. Милорадович О.В., 1963. Раскопки средневекового городища Верхний Джулат (1961 г.) // КСИА. Вып. 96. - С. 94-100.

427. Мшпоченков С.А., 1984. Белорусское народное гончарство. Минск: Наука и техника. - 183 с.

428. Минкевич-Мустафаева Н.В., 1958. О ремесленном квартале Байлакана // СА. -№4.-С. 96-106.

429. Минкевич-Мустафаева Н.В., 1959. Раскопки гончарных печей на городище Орен-Кала (Раскоп IV) // МИА. № 67. - С. 174-185.

430. Минкевич-Мустафаева Н.В., 1965. Раскопки ремесленного квартала Юго-Западной окраине Байлакана в 1956-1958 гг. (Раскоп IV) // МИА. M.-JL: Наука. - № 133. Труды Азербайджанской (Орен-Калинской) археологической экспедиции. Т. III. -С. 26-46.

431. Мирзалиев Г., 1986. Нетазурованная керамика XII начала XIII в. с городища Эски-Асхи // ИМКУ. - Ташкент: ФАН.-Вып. 20. - С. 153-162.

432. Мирзалиев Г.А., 1991. Об одной группе кухонной посуды Ахсикета // ИМКУ. -Ташкент- Вып. 25. С. 183-188.

433. Михальченко С.Е., 1973. Систематизация массовой неполивной керамики золотоордынских городов Поволжья // СА. № 3. — С. 118-132.

434. Михальченко С.Е., 1974. Сфероконусы Поволжья // КСИА. Вып. 140. - С. 4650.

435. Мицишвили М.Н., 1976. Из истории производства грузинской поливной керамики (XI-XVII вв.). Тбилиси. (На груз, яз., резюме на рус. яз.)

436. Мицишвили М.Н., 1985. Полихромная поливная керамика (XII-XIII вв.) из Тбилиси // Материалы I симпозиума по проблеме «Полихромная поливная керамика Закавказья Истоки и пути распространения»: Тезисы. - Тбилиси: Мецниереба. - С. 42-45

437. Молодин В.И., 1990. К вопросу о штампах для орнаментации древней керамики // Древняя керамика Сибири: типология, технология, семантика. Новосибирск: Наука-С. 76-80.

438. Монгайт А.Л., 1955. Некоторые средневековые археологические памятники северо-западного Кавказа // СА. XXIII. - С. 321- 340.

439. Монгайт А.Л., 1961. Рязанская земля. М.: Изд-во АНСССР- 400 с.

440. Мордухай-Болтовской С.Д., 1940. Геологическая история окрестностей города Ростова-на-Дону. (Общий обзор и некоторые указания в помощь краеведам // Известия Ростовского Областного Музея краеведения. Ростов-на-Дону: Ростиздат. -Вып. 2.-С. 79-99.

441. Мошкова М.Г. Среднесарматская культура // Археология СССР: Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. — М.: Наука. С. 177-191. Табл. 76, 77.

442. Мошкова М.Г., 1989. Позднесарматская культура // Археология СССР: Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. — М.: Наука С. 191-202. Табл. 83, 84.

443. Мыськов Е.П., 2000. Золотая Орда в Х1П начале XIV в. (политический аспект): Автореф. дисканд. истор.наук. Волгоград.- 20 с.

444. Мыськов Е.П., 2001. Золотая Орда в XIH-XTV вв.// Культуры средневековых кочевников и городов Золотой Орды. Каталог. Волгоград. - С. 8-9. Рис. XXI. Кат. 73-79.

445. Мыц В.Л., 1991. Несколько заметок по эпиграфике средневекового Крыма // Византийская Таврика. Киев: Наукова Думка — С. 179-193.

446. Мыц В.Л., Лысенко А.В., Семин С.В., Тесленко И.Б., 1994. Исследования крепости Алустой // Археологические исследования в Крыму. Симферополь — С. 205-210.

447. Мягкова Ю.Я., 1988. Некоторые аспекты животноводства средневекового Азака // ИИАДЭ (Тез. докл. к обл. семинару). Азов. - С. 32-33.

448. Наджафова Н., 1964. Художественная керамика Азербайджана. — Баку: Изд-во АН Аз.ССР. 140 с.

449. Нарожный Е.И., 1998. Восточные и западные инновации золотоордынской эпохи у населения верхнего и среднего Притеречья (Археолого-историческое исследование): Автореф. дис. канд. истор. наук. — Воронеж.— 24 с.

450. Неразик Е.Е., 1976. Сельское жилище в Хорезме (I-XIV вв). Из истории жилища и семьи. Археолого-этнографические очерки. М.: Наука - 256 с.

451. Никольская Т.Н., 1987. Городище Слободка XII-XIII вв. М.: Наука - 183 с.

452. Носкова Л.М., 1972. Терракотовый и ганчевый декор в городах Золотой Орды // ВМУ. -№ 5.-С. 60-78.

453. Овсянников Н.В., Тупикина С.М, 1971. Предварительные итоги анализов керамики с Шайгинского городища // История, социология и филология Дальнего Востока. Труды. Серия историческая.- Владивосток. Т. 8. - С. 84-86.

454. Оразов О., 1970. Некоторые итоги археологических исследований памятников Серахского оазиса // Каракумские древности. — Ашхабад: Ылым.— Вып. III. С. 123132.

455. Орлов Е.И., 1936. Глазури, эмали, керамические краски и массы. JI.

456. Очерки русской культуры XIII-XV вв., 1969. М.: МГУ. - Ч. I. - 479 с. с ил.

457. Папа-Афанасопуло К., 1925. Золотоордынская керамика (опыт систематизации и описания золотоордынской посуды) // УЗСГУ. Саратов — Вып. 3. Т. III. - С. 52-64.

458. Паршина Е.А., 1974. Средневековая керамика Южной Таврики (по материалам раскопок и разведок 1965-1969) // Феодальная Таврика. Материалы по истории и археологии Крыма. Киев: Наукова Думка. — С. 56-94.

459. Паршина Е.А., 1991. Торжище в Партенитах // Византийская Таврика. Киев: Наукова Думка. — С. 64-100.

460. Пацевич Г.И., 1957. Печь для обжига кирпича в древнем городе Сарайчике // КСИА. Вып. 69.-С. 111-114.

461. Перевозчиков В. И., 1987. Новые данные о гончарном производстве золотоордынского Азака XIV в. // Итоги исследований Азово-Донецкой экспедиции в 1986 году. (ТД к областному семинару). Азов - С. 23-24.

462. Перевозчиков В.И., 1989А. К вопросу об импортной поливной «красноглиняной» керамике из культурного слоя Азака (XTV в.) // ИАИАНД —1988 (ТД к семинару). — Азов. Вып. 9.- С. 69-73.

463. Перевозчиков В.И., 1989Б. Гончарная печь в траншее по улице Газеты Известия // Археология и краеведение вузу и школе (Третья региональная научно-практическая конференция). - Грозный, - С. 75-77.

464. Перевозчиков В.И., 1990А. Гончарный комплекс в раскопе по ул. Комсомольской //ИАИАНД 1989. - Азов. - Вып. 9. - С. 117-135.

465. Перевозчиков В.И., 1990Б. Итоги раскопок 1 Азовской археологической экспедиции в 1989 г. //ИАИАНД 1989. - Азов. - Вып. 9. - С. 22-29.

466. Перевозчиков В.И., 1990В. Новая находка гончарной печи XTV в. в Азове // Проблемы исследования памятников археологии Северского Донца. ТД областной научно-практической конференции. Луганск. - С. 152-155.

467. Перевозчиков В.И., 1992. Неполивная керамика Азака // Средневековые кочевники и городская культура Золотой Орды: Тез. докл. междунар. конф. -Волгоград-С. 25,38-39.

468. Перевозчиков В. И., 1993. Гончарный комплекс XTV века в котловане под дом быта «Юбилейный» // ИАИАНД-1991. Азов. - Вып. 11.- С. 160-224.

469. Перевозчиков В.И., 1997. Раскопки во дворе Азовского краеведческого музея в 1994 г. // ИАИАНД-1994. Азов. - Вып. 14. - С. 53-72.

470. Перевозчиков В.И., 1998А. Некоторые данные о поливной керамике Азака // Историко-культурные связи Причерноморья X-XVIII вв. по материалам поливной керамики: Тез. докл. науч. конф. — Симферополь —С. 160-165.

471. Перевозчиков В.И., 1998Б. Спасательные археологические работы на территории Азовского музея в 1995-1996 гг. // ИАИАНД-1997-1998. Азов. - Вып. 15.- С. 142151.

472. Перевозчиков В.И., 2001А. Историография местной керамики Азака-Таны // ИАИАНД- 1999-2000.- Азов.-Вып. 17.-С.312-353.

473. Перевозчиков В.И., 2001Б. История археологического изучения гончарного ремесла Азака-Таны (Предварительные данные по топографии и хронологии) // ДА. -№1-2.-С. 95-108.

474. Перевозчиков В.И., 2002. Методы и задачи экспериментальных исследований керамики Азака // IV Донские археологические чтения: «Нижний Дон — этнические контакты». Ростов-на-Дону. — С. 39-43.

475. Перевозчиков В.И., 2003. Информативные возможности исследования керамики на водопопющаемость (на материалах золотоордынского Азака, других археологических центров и экспериментальных образцах) // МИА СК. Вып. 2. -Армавир. — С. 56-72.

476. Перевозчиков В. И., ► Лопаткин Е. Н., 2001. Опыт рентгеноспектрального флуоресцентного анализа керамики золотоордынского Азака // Поволжье в средние века: Тез. докл. Всерос. науч. конф.- Нижний Новгород: НГПУ. С. 91-94.

477. Перевозчиков В.И., Масловский А.Н., 2000. И в Азаке бани строились // ИАИАНД-1998. — Азов. Вып. 16.-С. 310-333.

478. Петренко В.Г., 1989. Локальные группы скифообразной культуры лесостепи Восточной Европы // Археология СССР: Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время. М.: Наука. - С. 67-80. Табл. 20-22.

479. Петров В.П., 1970. Глина как полезное ископаемое. // Глина, их минералогия, свойства и практическое значение. -М.: Наука С. 207-213.

480. Петров В.П., 1971. Глинй // БСЭ. 3-е изд. М. - Т.6. - С.594-595.

481. Пещерева Е.М., 1957. Цех гончаров у народов Средней Азии в конце XIX -начале XX века // КСИЭ. Bbin.XXVI/ - С. 37-39.

482. Пещерева Е.М., 1959. Гончарное производство Средней Азии // ТИЭ. М-Новая серия. Вып.ХЬП. - 396 с.

483. Пигарев Е.М., 1994. Сфероконические сосуды из фондов Астраханского краеведческого музея-заповедника // Древности Волго-Донских степей. Волгоград: Перемена - Вып. 4. - С. 210-215.

484. Пигарев Е.М., 1998. Дигири из фондов Астраханского музея-заповедника // Древности Волго-Донских степей. Волгоград - Вып. 6. - С. 192-194.

485. Пигарев Е.М., Скисов С.Ю., 2000. Группа форм для изготовления обрядовых предметов с городских поселений Золотой Орды (из фондов Астраханского музея) // РА. -№4.-С.169-181.

486. Пидаев Ш.Р., 1991. Серошиняная керамика Мирзакултепа // ИМКУ. Ташкент. -Вып. 25.- С.88-98.

487. Пилипко В.Н., Кошеленко Г.А., 1985. Северная Парфия // Археология СССР: Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии. М.: Наука- С. 209-225. Табл. LXXIX-LXXXIV.